Продавец крови

Устинова Мария

Я не стану взывать к его совести. У вампиров совесть понятие растяжимое, и недоступное пониманию обычного человека. Вампиры никогда не ставят себя на место жертвы. В конце концов, ему это надоест, и он позовет Эмиля.

Хотя, он же велел Эмилю меня отпустить. Сказал, перетерпит.

Может, сработает?

— Давай отойдем подальше, — я нервно облизала губы. — Не хочу, чтобы он пришел в самый разгар… процесса.

Шанс остается шансом, даже если он маленький.

Темнота стала серой, похожей на сумерки — мы

вышли к концу тоннеля. Свод обвалился, выход перегораживал кусок бетона с торчащей арматурой, кругом валялись кирпичи.

Как я и думала, переход закончился в овраге, в обломках со слабым намеком на бывший фундамент. Этот корпус здания тоже практически не уцелел.

Феликс остановился.

— Дальше не пойдем, там светло, — он махнул рукой, подзывая к себе, и внутри все сжалось от холодного ужаса. — Не дрожи. Некоторые мне это каждую ночь делают и до сих пор живы. Все нормально будет.

— Я разденусь, — после возни с вампирами плащ придется выбросить, но я все равно его стащила, перекинула через руку и уверенно пошла к арматуре. — Сейчас, хочу повесить.

Феликс следил за мной.

Я подошла к проему и с удовольствием окунулась в солнечный свет. После вампиров хотелось почувствовать себя в безопасности. Если она еще существует.

Он меня не догонит — на свету, с ранением? Точно нет. Я отшвырнула плащ в сторону и бросилась наружу.

— Яна! — в спину полетел рычащий тенор. — Какая ты упрямая! Стой!

Бежать придется быстро. Это последний шанс — сейчас он позовет Эмиля, а от него я не уйду. Я наискосок пересекла овраг, быстро вскарабкалась с той стороны — здесь поле переходило в редколесье, и рванула со всех ног. Легкие наполнил лесной запах, я задыхалась от страха и адреналина.

Главное, отбежать подальше и спрятаться. Они меня не найдут.

План был безупречен, пока я не взялась за исполнение. Сама сделала себе хуже — я побежала, а от хищников бежать нельзя. Свет остановил его ненадолго, голод оказался сильнее мелких неудобств. Феликс налетел на меня сзади, обхватил руками и толкнул под колени.

Я повалилась боком — успела сгруппироваться, но это слабо помогло. Феликс был сильнее, чем я ожидала и очень гибким. Черные, как пятна мазута, глаза оказались совсем близко к моим. Сквозь волну адреналина просочился страх из воспоминаний: я дерусь с Эмилем, он играючи впечатывает меня в пол и вгрызается в шею острыми клыками.

Я должна любой ценой не допустить укуса. Любой. Если Феликс в азарте вопьется — я не смогу вырваться. А если на кровь придет Эмиль, просто погибну — они полностью меня обескровят.

— Прекрати бороться, — хрипло выдавил Феликс.

Дальше все произошло быстро. Левой рукой он перехватил мое запястье и взял на излом. Плотно впечатал голову в землю и придавил предплечьем. В приеме чувствовался опыт, отработанный многолетней практикой.

Полностью обездвиженная,

я зарылась щекой в землю. Феликс стремительно наклонился к выгнутой беззащитной шее и, ощутив дыхание, я завизжала.

— Не надо!

Но клыки сомкнулись на горле. Я почувствовала давление, и Феликс глухо, предостерегающе заворчал. Низкий рык шел из самой глотки. В бессилии я заскребла ногтями по земле. Я ожидала удара, но Феликс не стал прокусывать кожу. Как только я застыла, он приподнялся.

Не сопротивляйся — вот что это значит.

От слабости меня начала бить дрожь. Феликс помог мне сесть, и я оперлась на дерево. Как во сне я смотрела, как он закатывает мне рукав и прикладывает острие к сгибу локтя.

— Хватит, я уже чувствую себя монстром… Это десять минут и почти не больно. Немного возьму, пока еще отдаю отчет в происходящем.

Лезвие оказалось острым. Он надавил, и в порезе сразу появилась темная кровь. Боли не было — просто неприятно. Наверное, это шок.

Ну и пусть. Это лучше, чем если загрызут. В прошлый раз был ад.

Липкая струйка потекла по руке. У меня от страха кружилась голова, ощущение, как не из этой реальности — все потеряло остроту, словно мысленно я была где-то в другом месте.

Феликс уверенной хваткой взял меня за запястье, аккуратно слизал дорожку крови и плотно прижался губами к проколу.

Он сказал: больно не будет. Так вот — он соврал. Когда он сглотнул, от первого же сосущего движения рана разболелась так, словно там начался пожар.

В перерезанных венах разгорался маленький апокалипсис.

Слишком больно.

Я потянула руку на себя, спиной прижимаясь к дереву. Феликс только начал, а я уже лезу на стену.

Он оторвался от раны, пытаясь удержать меня на месте.

— Успокойся, Яна!

Моя кровь размазалась у него по подбородку и щеке, верхняя губа поднялась, обнажая крупные клыки. Он выглядел, как дикий зверь. Дыхание с хрипом вырывалось из глотки, будто Феликс был готов загрызть меня — лишь бы не дергалась.

— Не надо! — взвизгнула я, когда он снова потянулся к проколу.

Свободной рукой он прижал мое плечо к дереву.

Лучше заткнуться. Если продолжу орать, здесь может появиться Эмиль. Плохой вариант, когда я истекаю кровью.

— Времени нет, — пробормотал он. — Потерпи немного.

Через мгновение боль снова пульсировала в раненой руке. Вампир энергично высасывал соки из тканей, восстанавливая кровоток. Лучше бы я потеряла сознание.

Сгиб локтя немел — слишком крепко он присосался. Я уже почти не чувствовала рот и как он глотает. Меня начала бить дрожь, пальцами он крепко стиснул мое запястье, и не мог этого не чувствовать. Но не остановился.

— Хватит, — хрипло сказала я, меня мутило.

На лбу и висках выступил пот. Боль стала тише, но я не хотела, чтобы руку обглодали до костей.