Продавец троллей
Шрифт:
— Бонсуар, месье Кастанак! — сказал он и вежливо протянул руку. — Спасибо, что разрешили мне ещё раз прийти!
— Ещё раз? — удивился Кастанак. Ему показалось, что он никогда ещё не встречал этого мальчика, и это, кстати, соответствовало действительности, но не стал допытываться, что значило «ещё раз». Этот день перевернул для него все с ног на голову, так что он был в полном смятении и только надеялся, что кто-нибудь в конце концов объяснит ему, что к чему.
Следующим вошёл Гудвин:
— Добрый вечер, господин Кастанак! Очень приятно навестить вас, войдя через дверь! .
Кастанак безнадёжно
— Вечер добрый! — сказал он весело. — Я здесь у вас ещё никогда не был, так что с удовольствием посмотрю, как тут что!
— Да что вы! Неужели вы тут ещё не были! — с ироническим удивлением сказал Кастанак. — Я уж было решил, что чуть ли не весь Константинополь вместе с окрестностями перебывал у меня в башне без моего ведома. Приятно слышать, что есть ещё люди, которым я сам могу показать моё жилище!
Он высунул голову наружу, проверяя, нет ли там ещё кого-нибудь и можно ли закрывать дверь. Но тут, к удивлению волшебника, в башню с важным видом вошёл гигантский бладхаунд и вместе с ним, сидя на его голове, въехал красивый попугай с совершенно сказочным многоцветным оперением. Кастанак пристально посмотрел на попугая, который был поразительно похож на ту нахальную птицу, которая когда-то жила у него и которую он продал, потому что она очень мешала ему, раздражая дерзкими замечаниями. Едва въехав в дом, попугай повернулся к нему клювом и произнёс:
— Привет, старина! Как приятно вернуться в родной дом!
Кастанак онемел от изумления! Не было никакого сомнения, что это тот самый нахальный попугай, который когда-то жил у него. Но как он умудрился вернуться в Константинополь и найти дорогу в башню? Ведь он продал его в Марселе и никак не ожидал вновь встретиться с этой птицей. С глубоким вздохом Кастанак закрыл дверь. Он привык всегда знать больше, чем другие люди, но сейчас вообще ничего не мог понять. У него появилось столько вопросов, на которые он хотел бы получить ответ, что он в них совсем запутался.
— Пойдёмте наверх, — пригласил волшебник своих гостей. — Думаю, нам лучше всего поговорить в моей лаборатории.
Просторная лаборатория показалась Гудвину и Анри совсем не такой, какой они видели её днём. Все её освещение состояло из трёх масляных ламп, их трепещущее пламя отбрасывало на стены длинные движущиеся тени. Таинственные жидкости на столе слабо переливались в темноте разными цветами, а когда они начинали пузыриться, то по стенам наперегонки с движущимися тенями перебегали разноцветные зайчики.
У Бомстафа мороз пробежал по коже. Гудвин и Анри рассказали ему о большой книге Арсена Састрафена. Гудвин объяснил ему также, что Кастанак был потомком Састрафена и никак не мог быть злым волшебником, а скорее всего был добрым. Ведь Кастанак только что объявил ему о готовности сделать все, чтобы отстоять своё знание в борьбе со злыми силами, то есть сказал то же самое, что писал в своей книге его прапрадедушка.
Но несмотря на всё это, Бомстаф не чувствовал себя уверенно. Как он сказал Гудвину, когда тот рассказал ему о своей встрече с Кастанаком, благородные мысли волшебника не вполне соответствовали тому факту, что он выпустил в Комптон Бассете троллей.
И вот они сидят в башне Кастанака, а перед ними в громадном старинном кресле восседает таинственный Кастанак. Худощавый волшебник совсем утонул в кресле с высокой спинкой, длинный синий плащ так свободно висел у него на плечах, что делал его похожим на привидение. Он сидел совершенно неподвижно, и на виду оставались только его костлявые руки с длинными пальцами и лицо; если бы не это, трудно было бы догадаться, что плащ скрывает живого человека. В тусклом свете резко проступал его орлиный нос и кустистые брови. Кастанак казался старым и усталым, но горящий и острый взор свидетельствовал о том, что он видит и слышит всё, что делается вокруг, и ничто не укроется от его пристального внимания.
Все молча замерли под внимательным взглядом волшебника. В призрачной атмосфере огромного помещения казалось неприличным нарушить молчание, но Гудвин пришёл сюда затем, чтобы поговорить с Кастанаком, так что в конце концов он откашлялся и заговорил:
— Дорогой господин Кастанак! Вы оказали нам исключительную любезность, пригласив к себе в этот вечер. Я обязан дать вам объяснения по поводу моего сегодняшнего проникновения в вашу башню через балконную дверь, но я уверен, что, узнав причину такого поведения, вы поймёте, что я не мог поступить иначе.
Кастанак едва шевельнулся и лишь еле заметным кивком показал Гудвину, что просит его продолжать.
— Мы с моим верным псом Гектором явились сюда за советом и помощью, господин Кастанак. Мы проделали очень, очень большое путешествие, чтобы разыскать вас, и по пути нашли добрых друзей в лице присутствующих здесь Анри и Бомстафа. — Гудвин сделал рукой жест в сторону своих друзей. — Без их помощи я бы до сих пор ещё сюда не добрался. К сожалению, у нас были основания полагать, что вы не захотите нам помочь, и потому мы решили сами поискать то, что нам нужно. Но тем не менее я могу, положа руку на сердце, заверить вас, что у нас не было намерения похищать ваши знания в области мистики и магии.
Кастанак выслушал это так же бесстрастно, как и всё остальное, но потом всё же кивнул и ответил:
— Все это по-прежнему звучит очень странно и ничего мне ещё не объяснило, но я привык к странным событиям и верю тому, что вы говорите. Я вижу, что вы люди добрые и честные. Но расскажите же мне наконец, о чём идёт речь, почему вы решили, что я могу вам помочь, и как вы меня разыскали!
Гудвин набрал в грудь побольше воздуху. Пришло время рассказать Кастанаку, зачем он к нему явился.