Продюсер
Шрифт:
— Да, Артем, проходите. Я вас ждала.
Ей стало удивительно легко. Даже осадок от разговора с Гариком куда-то испарился. Возможно, с ней рядом давно не было хорошего мужчины, а возможно, как утопающий хватается за соломинку, так и она хваталась сейчас за человека, который выглядел мужчиной, способным защитить.
Да, возможно, она ошибалась. Но проверить это можно было только делом и временем. Время — это все, что осталось теперь у Виктории Медянской. Как не потратить его напрасно и конвертировать в реальные дела, знал сейчас только адвокат. Но ради чего он
— Артем, посмотрите на этот конверт. Я вчера выгребла все из ящика. Бросила, а вот сегодня обратила внимание на это письмо. Откройте. Прочтите.
— Как скажете, Виктория. — Павлов достал пачку листов и разложил на столе. Стал комментировать вслух: — Так. Это контракт. Копия. Похоже, страховой. Застрахованное лицо — Иосиф Давыдович Шлиц. Выгодоприобретатель — Медянская Виктория. Так-так. Сумма… ого! Один миллион фунтов стерлингов.
Медянская угнетенно отмахнулась:
— А что толку? Они же отказались.
— А основания? Это что? — Павлов взял у нее еще один документ.
— А это и есть основания. Именно эту бумаженцию и почитайте. Контракт-то я и раньше видела. А это письмо от страховой компании.
— Простите, Виктория, — заинтересовался Артем, — а как они узнали о смерти вашего супруга?
— Сообщили. У нас есть агент. Мы с ней работаем уже сто лет. Она знала о гибели Иосифа и звонила на следующий день. Естественно, я сказала — сообщить. Это и по условиям договора положено делать обязательно. А теперь и они ответили. Видимо, она запросила. Ей же тоже там полагается какой-то процент. Она заинтересована.
— Хм. Скорее наоборот, — покачал головой адвокат, — ей полагается процент от страхового взноса. Но вовсе не от суммы выплаты при наступлении страхового случая. Напротив.
— Вы ее подозреваете?
— Оснований нет, — Павлов вздохнул, — но факты вещь упрямая. Компания отказывает вам, уважаемая Виктория Станиславовна. На том основании, что убийство вашего мужа никак не доказано. И вообще факт насильственной смерти не подтвержден.
Медянская опешила.
— Они что хотят сказать? Типа, Иосиф не умер? А кого я похоронила на прошлой неделе? Очумели! Зажрались в своей Британии! — Она швырнула в пепельницу сигарету и тут же достала новую. Дрожащей рукой прикурила от зажигалки.
Павлов тем временем дочитал бумагу до конца и сокрушенно покачал головой:
— Они действительно ставят под сомнение его смерть. Но дальше оговариваются: если даже это и случилось, как они пишут, то контракт этот вообще недействителен, так как он не был до конца оформлен. Есть какое-то там еще приложение номер А-4-БИС, которое не подписано. А без него, мол, контракт недействителен.
— Они что, совсем очумели?! — окончательно расстроилась Медянская. — Лохов нашли?! Жулье проклятое!
— Возможно. Но только фирма с именем. Посмотрите сами…
Адвокат, уже разложивший
Артем поморщился. Он не курил и терпеть не мог курящих рядом людей, но профессия заставляла смириться. Иногда следователь выкуривал за один допрос по две пачки, и для некурящего Артема это было страшнейшей пыткой. Он чуть-чуть отодвинулся, и для Медянской это движение не осталось незамеченным.
— Ой, простите, Артем Андреевич. Я не спрашиваю вас. Вроде как дома нахожусь… Знаете, сколько раз пыталась бросить, не получается. А теперь уже и не буду пытаться. Если вам неприятно — скажите!
— Нет. Ничего. Бывает хуже. Я имел в виду, что клиент курит — не страшно. Хуже, когда вас с клиентом окуривает бригада следователей и оперативников. Под таким облаком смога можно наговорить лишнего, — улыбнулся он, — вы мне лучше скажите, что решили. Что делать будем?
— Не знаю. — Медянская пожала плечами и посмотрела с печальной надеждой на нового друга. — Может, вы что-то предложите?
Адвокат кивнул:
— Предложу. Перво-наперво давайте разбираться со страховкой. Мне придется быстро смотаться в Лондон, чтобы с этими господами переговорить.
Медянская вскинулась.
— Ой! В Лондон? Я с вами! Давно не была в Лондоне.
— Виктория, вам не стоит пока уезжать из города. Я действительно постараюсь быстро управиться. Мои коллеги помогут. Подстрахуют. Эта братия, страховщики, очень вредная. Знаете, как их называют американцы?
— Нет. Как?
— Брокеры на бирже несчастий. Все, Виктория, извините. Надо действовать. Сейчас я к следователю подъеду. Надо у него кое-какие документы получить. А завтра первым же рейсом, в семь утра, лечу.
— А что это даст? Если они уже отказали.
— Виктория, скажите только одно: вы мне даете поручение пободаться с ними?
— Даю! — с радостью провозгласила Медянская. — Только можно наоборот. Артем, вы будете тореадором, а они будут с вами бодаться. Как быки. Глупые животные. Я жду вас с победой.
Медянская обрадованно захлопала в ладоши и чуть не прижгла себе руку зажженной сигаретой, бросила ее в пепельницу и тут же подскочила на месте:
— Павлов! Я вспомнила, что хотела вам сказать! Я же только что была у Гарика в клубе «Гоголефф».
— Интересно. И что же вы выяснили?
— Выяснила, что по-прежнему остаюсь вдовой Иосифа Шлица. Он меня сделал не только одинокой, но еще и беззащитной. Этот гаденыш издевался. А потом… потом вообще… — она закусила губу.
— Боюсь спросить, что же он такое сделал?
— Сделал. Представляете, полез целоваться! Кретин!
— Да уж, странно.
— Он думал, что, как любую девку, и меня может охмурить. Он, конечно, мачо, Бандерас наш «гоголеффский», но это просто хамство! Я к нему по делу, а он в отказ и лезет своими губищами. Тьфу! — она еще раз вытерла рот.