Проект Эрешкигаль
Шрифт:
Лучше б они с собой хирурга взяли, военного. Эти молодцы всегда готовы и к обстрелу, и к операции, и к ампутации, и ко сну стоя. И никакой бледности, прикрытых ртов и испуга в глазах. Все хладнокровно, четко, по делу.
– Мда, – разочаровано заметила я и присела рядом с капканным. – Что скажете, больной? Может, сразу отпилим и дело с концом?
Позади раздался стон, кто-то из раненых не оценил юмора. Что ж, не для них стараюсь.
Мужчина тихо выдохнул, слегка подернул глазами и уставился на меня:
– Пили, –
– Ее ж не медведь откусил, – с усмешкой возразила я и прошлась пальцами по ране, чуть выше и ниже. – Перелома нет. Максимум трещина. Ходить будешь, но нескоро. Вам бы вертолет и транспортировку до ближайшей больницы, а не у меня тут на лавке лежать.
– На подобный случай инструкций не было, – робко заметил один из ходячих.
– А терять и гробить людей – были?
Участок погрузился в задумчивое и стыдливое молчание. То-то же, собрались тут истинные солдаты.
– Аптечку несите, – коротко скомандовала я и села на прохладную землю так, чтобы иметь возможность орудовать всем, что потребуется и не чувствовать стеснения в движениях.
Из-за левого плеча выплыла знакомая бледно-красная коробка. Я перехватила ее, раскрыла и сморщилась. Здесь нашлись и антисептики, и перевязка, но судя по характеру раны, бедолага сначала ничего не понял и от испуга дернул ногу, отчего сильно порвал кожу, а заодно и связки, выглядывавшие порой в кровоточащие дырки.
– Без профессионала и подсказки, могу просто зашить раны и все перевязать, – холодно озвучила я результат осмотра. – Внутренние повреждения все равно придется восстанавливать в больнице. Да и у меня тут не полевой лазарет. Нет ни операционного стола, ни инструментов. Правда, – я встала и задумчиво пошла к дому, не обращая внимания на тихий ропот за спиной.
Может, у меня и не найдется нужной аппаратуры, инструментов или лекарств. Но руки-то мои растут откуда надо и на полке хранится старенький швейный набор, которым приходится латать вещи. Вот они издержки и плюсы жизни вдали от цивилизации.
Но жемчужиной набора был и остается кетгут, прихваченный по совершенно безумной случайности и найденный на пятый месяц после прибытия в лес. Лучше б никогда не пригодился.
Забравшись на стол и встав на носочки, я достала небольшую пластиковую коробку со швейными принадлежностями, хранящуюся на дальней полке за ненадобностью использования каждый день. За нею нашлась и банка с кетгутом. До сих пор уверена, что точно знаю, кто упаковал ее в пупырку и запихал поглубже в мою сумку – сама бы и не задумалась о подобном. При необходимости обошлась бы простыми шелковыми нитками.
Во дворе послышался тихий шепот. Видать, решили устроить летучку с разбором диспозиции, пока меня нет. Дебилы, раньше думать надо было, а не когда на руках три калеки и три идиота.
А теперь, как ни крути, но у меня останется один заложник. Хоть
Идеально, конечно, было бы связаться с базой, сообщить о происшествии и вызвать поддержку с воздуха, чтобы оперативно эвакуировать раненых. Но (каждый раз при этой мысли губы сами собой расплываются в злорадной улыбке) у них точно ничего не выйдет, даже если бы попробовали.
Оттого сейчас эти несчастные стояли под моим окном и проводили совещание, как быть дальше. Без инструкций, с ранеными на руках и со мной в качестве принимающей стороны.
Что ж, тут мы в одинаковом положении. Мне они тоже не нужны. Я их сюда не звала. Но придется проявить еще немного гостеприимства, чтобы в дальнейшем избавиться от них и снова зажить мирно, тихо, одиноко.
А эти пришли по своей воле (ну, или по приказу), и никто их тут не держит. Могут возвращаться домой, когда им захочется. В то время как мне их просто так не выпроводить.
Я спрыгнула со стола, подхватила коробку подмышку, банку в руки, чтобы ненароком не разбить, и тихо вышла из дома.
Молодцы тут же выпрямились по стойке, одновременно поглядели на меня и снова побледнели, заметив банку.
– Да ладно вам, – махнув свободной рукой, произнесла я и ловко прошлась до бедолаги. – Вас не зашивали что ли никогда?
Капканному лучше не становилось, но кровь больше не сочилась, начала сворачиваться, образуя темную корку по краю ран. Не знаю, хороший ли то был знак, но, если ничего ниоткуда не текло, значит, повреждения были не такими уж и глубокими. Видать, металл размягчился за столько-то лет. Повезло нашему пациенту несусветно.
И все же в доме не было медицинского справочника, чтобы свериться со своими умозаключениями. Так что оставалось надеяться, что простая штопка поможет им донести несчастного до ближайшего очага цивилизации. Кажется, в селе даже был медпункт с вечно пьяным фельдшером. Но говорили, что до того, как поселиться в этих краях, он неплохо справлялся со своей работой. Может, и тут чем поможет.
А пока остается делать то, что могу, чтобы потом не так стыдно было. И начну-ка я с вливания в пациента пары рюмок чистого спирта, для дезинфекции и обезболивания, так сказать.
Штопка вместе с прижиганием внутренних поражений, оставленных ржавыми зубьями в качестве сувенира, заняла времени больше, чем я ожидала. Несмотря на то, что в моих силах было только зашить дыры, сделать это хотелось аккуратно, но видно, чтобы врач смог все снять и добраться до травм без особых проблем и дополнительных повреждений ткани. Да и опыта вышивки по живому у меня прежде не было, отчего дополнительный бонус в виде нескольких взглядов в затылок отвлекал и жутко злил.
Дыхание бедолаги стало совсем слабым, но поднесенная к носу рука все же теплела – он спал после пережитого за пару часов. Значит, жить будет.