Проект Эрешкигаль
Шрифт:
– Ну, – выпрямляясь и растирая онемевшие ноги, начала я. – Теперь остается только составить список богов, в которых вы все верите, и молиться им, чтобы все прошло удачно, – и чуть подумав, все же скомандовала. – Заносите пациента в дом. Нечего ему комаров кормить.
Замешкавшись, бойцы переглянулись, неуверенно кивнули друг другу и все же ухватились за лавку с двух сторон. После чего осторожно проследовали за мной, стараясь не уронить бедолагу, все еще слишком тихо дышавшего и бледневшего от любого неудачного движения.
Когда капканного вместе с лавкой поставили за печью, так, чтобы он не мешал мне ходить по дому, заодно
Молодцы покорно вернулись к мирным и уселись рядом с ними на лавку. Я же заключила:
– Теперь можем, наконец, выпить чаю. Доставайте пайки свои.
Самый смелый удивленно уставился на меня. В глазах читалось смущение, недоумение и абсолютное непонимание.
– Только не говори, что вы пустые, – мрачнея, предупредила я. – Уверена, что вас снабдили всем необходимым не в одну сторону. Иначе это многое говорит о вашем командующем.
Второй боец осторожно поставил рюкзак на стол и принялся доставать оттуда заветную картонную коробку зелено-серых тонов. Остальные ловко выбрали себе места на лавке и принялись ждать дальнейших инструкций.
Удовлетворенно кивнув, я прошлась до печи, выложенной на улице лишь три года назад. Уж очень скучное лето выдалось, да еще и месторождение глины нашлось. Подкинула парочку куцых поленьев, открыла крышку чайника, забросила туда подсушенные листья смородины, пару веток малины и шиповника, дождалась, когда те станут мягче и закрыла все, оставляя на произвол разгорающегося огня.
Сама же вернулась к незваным гостям. Наконец, появилось время хорошенько их рассмотреть. Бойцы уже сняли тонкие балаклавы, показываясь во всей своей юношеской красе. Тот, что первым вышел в мои угодья, казался совсем мальчишкой с телом здорового мужика. Его большие голубые глаза глядели на меня с легким испугом и интересом, выше переносицы четко вырисовывалась морщинка. Такая обычно появляется у людей, часто удивляющихся происходящему. Светло-русый волос парень стриг очень коротко, отчего прическа сильно походила на жесткий ежик, просвечивающий у самых кончиков. Лицо ровное, без изъянов, шрамов, каких-то особых примет. Он казался необычным. Будто кукле Кену прикрутили голову пупса, да так и оставили, ничего не объяснив.
Второй не сильно отличался от своего товарища – молодой, с наивным взглядом, осторожно (будто я не вижу) хватающийся за ремешок Абакана. Только этого природа наградила смуглым оттенком кожи, карими, миндалевидными глазами, высокими скулами и темным ежиком волос. Но эти отличия становились незаметными, когда они так забавно глядели на меня.
Последний из уцелевших оказался чуть старше своих братьев по оружию. У этого во взгляде проскальзывали не только удивление, но и опаска, четкое понимание, что не все тут просто на моей земле. Его русый волос был собран в крепкий конский хвост, заправленный за воротник камуфляжной куртки, серо-голубые глаза внимательно изучали не только меня, но и обстановку. Нос порой раздувался, втягивая воздух с такой силой, будто хочет в один прыжок доставить его в легкие, а руки хоть и лежали на столе, все же не расслаблялись – в любой момент они могли подхватить автомат и попробовать выстрелить, посчитав ситуацию достаточно опасной.
Раненые казались так и вовсе мирными. Пусть какая-то добрая душа
Мне стало смешно и немного обидно оттого, что сюда отправили какой-то подростковый отряд. Зато пришло понимание, почему они такие не приспособленные к действиям в лесу.
– Дети, лет-то вам сколько? – с насмешкой поинтересовалась я. – Вам оружие вообще доверять можно?
– Лейтенант Прокофьев, – представился раненый с рассеченным лбом, обработанным зеленкой (честно, ради смеху) и проклеенным парочкой пластырей, чтоб царапина дальше не пошла. – Мы пришли по приказу полковника Генадьева.
– И что?
Парень растерялся, огляделся по сторонам, надеясь получить поддержку от своих товарищей. Но те лишь удивленно глядели на меня и порой на чайник, начавший выпускать обильные клубы пара за моей спиной.
– Кружки доставайте, – скомандовала я и отправилась обратно в дом – за своей.
Заодно внимательно оглядела стол и не удержалась от возмущения:
– И это все? Вы сюда меня объедать приперлись? Один паек на пятерых вам что ли выдали? – моему негодованию не было предела, я остановилась от подобной «щедрости» юных вояк и уперла руки в бока.
Ответственный за провиант смущенно достал вторую коробку. На стол встали ровно такие же продукты – пара пачек галет, пакетики с кофе, чаем, сахаром, солью, перцем и сливками, касалетка со шпиком, еще одна с гречкой и тушенкой, сухое горючее, спички и витаминизированный напиток для разведения в воде. Мда, надеюсь, что это им выдавалось не на весь день. Учитывая размеры ребят, им такого хватит только перекусить перед обедом.
– И что, это все? Вы как собирались выживать в лесу? Неужели охотой решили спасаться? – не унималась я.
– Остальное съели, – неловко оправдался темноволосый и сдвинул коробки на край стола, ожидая моего решения.
Они все глядели на меня. Ждали, что я предложу, как решу вопрос с их питанием. В этом отряде не было главного. Или главный сейчас тихо дышал на лавке, без сознания и возможности руководить.
– Отлично. Хорошие бойцы, умелые, – буркнула я и отправилась в дом, бросив на крыльце. – Можете еще посовещаться, как вам быть. У меня тут не харчевня, гостям не рады. Так что не думайте, что буду вас кормить три раза в день и печенье на пятичасовой чай подавать.
Возмущение кипело во мне особенно ярким огнем. Пришли на мою землю, испортили пару моих ловушек (и пусть, что они вообще не нужны были), вытоптали мой огород, а теперь разевают свои варежки на мои припасы. Невиданная наглость!
Негодование росло по экспоненте. Кто их отправил сюда? Какой Генадьев? Не знаю и не знала такого.
Я раздраженно достала свою единственную кружку, все еще сохранившую белизну фона и черную яркость изображения шаманки со шлемом в форме птичьего черепа на голове. Заглянула в шкаф, достала оттуда прошлогоднее варенье из шиповника, которое ела с большой неохотой, заодно прихватила постные лепешки. Они хоть и выглядели не очень симпатично, но на вкус жаловаться нельзя – съедобные, соленые, сухие – лучшее, что можно придумать и приготовить из муки в лесу.