Проект «Сфинкс»
Шрифт:
В этом умозаключении Николай с ней согласился, так как и сам неоднократно прибегал к подобным ухищрениям.
В глазах Лисы блеснул странный огонек.
Ник промолчал, вздохнул. Он знал, чем может закончиться дальнейшая дискуссия на эту тему, и ему совсем не хотелось выслушивать высокие слова, рожденные моралью женской солидарности. Но Лиса неожиданно удивила его.
— Хотите, я найду ее и убью? — предложила она. — Я это сделаю в свободное от основной работы время и абсолютно бесплатно.
— Кого? — опешил Ник.
— Вашу бывшую. Тогда
Змей вновь хохотнул.
Ник едва не подавился.
Что это было? Месть за его высказывание по поводу безнаказанной любви к убийству? Злая шутка? Или реальное предложение? Поверить, зная, кем являлись эти люди, было проще простого.
— Нет, спасибо. Давайте на «и» и закончим. — Николай закружил ложкой по тарелке. — Со своими проблемами я сам как-нибудь разберусь… И без контрольных выстрелов в голову можно найти общий язык. Я не Господь Бог, чтобы лишать человека жизни. Закроем эту тему, хорошо?
— Ну вот, обиделись, — сказала Лиса и обезоруживающе улыбнулась. — Вот видите, как тяжело принимать решение кого-то убить. Вы кушайте, кушайте, не то остынет.
Николай застучал ложкой по тарелке и вскоре, поменяв ложку на вилку и нож, приступил к яичнице с беконом.
Лиса стояла у кухонного стола и попивала мелкими глотками кофе.
Молчание нарушил Змей.
— Док, вы не обижайтесь на Лису, — сказал он, — она у нас большой специалист по всяким психологическим штучкам и может подловить на лжи любого. Готовы открыть душу, Док? Лиса умеет подштопать там, где надо, да и отрезать, где лишнее. — И обратился к девушке: — Правда, а?
«Понятно, — подумал Ник. — Значит, все-таки и у меня прозвище есть — Док… Ну что ж, это в любом случае звучит лучше, чем «Ботаник». Неужели Лиса — психоаналитик?»
— Правда, — согласилась она, достав из пачки сигарету. — В отличие от тебя, Змей, у Николая еще есть шанс на нормальные взаимоотношения со слабым полом, как вы, мужики, называете нас, женщин. Ты, к примеру, мог бы чувствовать себя превосходно, если бы жил в каменном веке в первобытной пещере и таскал женщину за волосы в свободное от швыряния камней время. А Николай не страдает подобным комплексом.
— Угу, — пробасил Змей. — Я люблю оружие больше, чем всякие там модные сумочки, парфюмерию и храп на театральных представлениях, за который меня вечно мурыжила моя бывшая супруга.
Лиса ничего не ответила, закурила, и, пустив облачко дыма к потолку, отвернулась к кофеварке.
Здоровяк поднялся, поблагодарил Лису за приготовленный обед и вышел.
Воронов остался с девушкой наедине. И это обстоятельство его почему-то порадовало. Змей явно был лишним. А у Николая собралось слишком много вопросов, ждущих ответа.
Николай, пережевывая сочный кусок бекона, поневоле залюбовался девушкой. Она волновала его. В паху как будто развернулась пружина. По телу прошла теплая волна страсти. Он пришел в возбуждение от мысли, что если бы она позволила заняться с ней любовью — прямо сейчас, здесь! — то он наверняка бы не сплошал. Весь мир расходился
Лиса обернулась и посмотрела на Николая. Он чуть не подпрыгнул на месте от неожиданности. Его мысленное любовное обжорство сразу отошло на второй план. Потупив глаза, он стал задумчиво созерцать нанизанную на вилку ветчину и прилипшую к ней яичницу. Со стороны он походил на человека, застигнутого врасплох за чем-то нехорошим. Он понял: она почувствовала его фривольный взгляд на своем теле, почувствовала, что он припарковал свое внимание в неположенном месте. На источник чьей-то обжигающей страсти женское чутье срабатывает мгновенно — почти так же, как органы тепловой чувствительности у змей.
— Выпейте кофе — это успокоит и отвлечет ваши физиологические рефлексы, — отрывисто сказала Лиса и поставила на стол чашку ароматного напитка.
— Что вы… я и не думал об этом… — попытался оправдаться Николай. — Все мои мысли заняты предстоящей работой.
— Но ведь вы не будете отрицать, что любовались мной и вас посещали шальные мысли? — Она пододвинула стул и присела рядом с ним, не сводя с него глаз.
Ник не знал, что и ответить. Волна стыда накрыла его. Какой-то глубокосидящий в нем инстинкт говорил ему, что если он сейчас продолжит и дальше оправдываться, то еще больше выставит себя посмешищем. Чувствуя, что возбуждение не оставило его, мельком посмотрел вниз на предательский бугор в штанах. Он занервничал и в его глазах застыло выражение, как у попавшего в западню зайца.
Девушка хихикнула, совсем как школьница, и воскликнула:
— Хорошее алиби, только в подобном случае оно вызывает еще большее подозрение. Какие вы все-таки мужчины наивные! Никогда не теряете времени даром. Сначала подбираетесь к намеченной цели маленькими крабьими шажками, а затем начинаете тарабанить в дверь, забывая, что ключ может лежать под ковриком у входа. Если честно, то вы мне тоже симпатичны, и я рада, что в вас нет горьких мстительных фантазий по отношению к тем людям, которые успели насолить вам в жизни. Доброта всегда украшает. Нужно сохранять чистоту в себе и помогать в этом другим.
Ник слегка вздрогнул от неожиданного признания девушки. И удивился ее откровенно религиозным чувствам.
— Мне очень приятно, что вы хорошего обо мне мнения, — проговорил он, — но эти слова странно слышать от девушки, которая столь же далека от пацифизма, как я от небесной канцелярии. На роль святоши явно не подхожу.
— Не в этом дело. — Девушка выпустила изо рта колечко дыма и затушила сигарету в пепельнице. — Вы слишком уж скованы. Я понимаю, что события последних дней положили вас под пресс и мануальный массаж пятого-шестого позвонков здесь не поможет. Но ослабить это напряжение можно и доверительной беседой, а не разглядыванием чьей-то аппетитной попки. Вы ведь хотите что-то спросить у меня, не правда ли?