Профессионал

Коул Кресли

Хочешь большего?

Да, боже, да!

Он приподнял меня, обвив спину рукой.

Держись за меня. Обхвати ногами.

Когда я подчинилась, властная рука подхватила меня под зад, помогая скользнуть вдоль гладкого члена. Он проник в меня под новым углом, и мои глаза округлились. Мимолётная боль; нарастающее наслаждение.

Сдавайся, Наталья.

И, вскрикнув, я сдалась. Сегодня я принадлежала ему безоговорочно.

Он не сводил с меня взгляда золотых глаз, погружаясь внутрь, в моё тело, его

член становился ещё толще. Мои соски скользнули по мускулистой груди, и я крепче обхватила его руками.

Он был во мне; я хотела, чтобы он был повсюду.

Это порочное татуированное тело трудилось над моим, контролируя и одновременно наращивая моё наслаждение. Спиной я чувствовала гладкий мрамор уцелевшей стены. Я скользила вверх-вниз по ней и по его пульсирующему члену.

Я уже летела навстречу оргазму, когда услышала призрачный шёпот:

Твоя горячая влажная хватка... вызовет мою сперму раньше, чем я буду готов.

Он тоже был близко? Даже в такой позе я стала подаваться ему навстречу, насаживаясь на член, потираясь о него разбухшим клитором.

Он стиснул зубы:

Стой, milaya. Или я кончу.

Я зашла слишком далеко, чтобы остановиться; как и он. Ноги вокруг его талии сжались ещё крепче так, чтобы я могла двигаться быстрее и жёстче. Вода собиралась во впадинках между нашими телами, и тут же разбрызгивалась от лихорадочных толчков.

Он растопырил пальцы на моей попке, угрожающе прохрипев:

Я сказал... стой.
– Пальцы впились в мои округлости, чтобы удержать на месте, но эта хватка лишь сильнее меня завела.

Не помня себя, я стонала:

О, Боже, Боже!

Тогда моли меня, зверёк. Готов вечно слушать этот звук.

Я так и сделала, пока моя мольба не сменилась криками, когда я подобралась ещё ближе.

Севастьян!

Хочу увидеть, как сильно кончит моя женщина, - отозвался он.
– Выдави из меня моё семя.

При этих словах я достигла пика, сжав внутренними мышцами всю его длину. Севастьян зарычал и прекратил движение; я знала, он чувствовал, как я выдаиваю его ритмичными сокращениями, требуя всё до последней капли.

Он был недвижим, а я продолжала его сжимать; спазмы оставляли мне возможность лишь выкрикивать его имя и мотать головой.

Намотав мои волосы на кулак, он заставил меня встретиться с ним взглядом. Между вздохами он произнёс:

Ty moya.

А потом откинул голову и взревел, одновременно начав извергаться. Я чувствовала мощную, словно приливная волна, струю его семени. И только тогда он вновь начал двигаться, яростно толкаясь бёдрами, чтобы выдавить себя досуха.

Потом прижал меня к себе крепко-накрепко, почти до боли. Но я нуждалась в этом, нуждалась, чтобы он сжал меня ещё крепче.

Не знаю, сколько мы так простояли; наши сердца стучали в унисон, его бёдра продолжали мягко покачиваться.

Может, прошли часы. Когда в баках стала заканчиваться и холодная вода, он вынес меня из душа, поддерживая рукой под попку, внутри всё ещё оставался его полутвёрдый член.

Разве я не мечтала о том, чтобы он отнёс меня, мокрую, на кровать? Не разделяя наших тел, он присел на краешек кровати, удерживая меня на коленях. Он сцеловывал капли воды с моей шеи, лаская кожу над пульсирующей венкой, от чего я снова растаяла. Он прикусил мою нижнюю губу, нежно посасывая.

Когда он наклонился слизать влагу с моих тугих сосочков, я с криком выгнулась, блаженствуя от его ощущения внутри.

Но потом он снял меня с члена, развернув спиной к себе.

Хочу лучше тебя рассмотреть.
– Зажав член в кулаке, он приготовился пронзить меня снова.

Рассмотреть?

Коленями он широко развёл мои ноги.

Посмотри на себя.

Я подняла взгляд. Мы сидели перед большим зеркалом, в котором отражались наши мокрые тела - словно в комнате находилось ещё двое людей.

Любой за тебя убьёт.

Моё лицо пылало, глаза блестели от страсти. Он за моей спиной выглядел массивным и несгибаемым, я - бледной, миниатюрной и мягкой. Смуглая кожа его члена ярко контрастировала с розовой плотью, которая принимала его с такой готовностью.

Он обхватил мои груди, и я смотрела, как выделялись его грубые руки в татуировках на фоне моей молочно-белой кожи, смотрела на повязку вокруг загорелой руки. Севастьян выглядел, как тёмный бог, как воин, вернувшийся с битвы.

Потому что таким он и был.

Он приподнял меня ровно настолько, чтобы продемонстрировать его увитый венами член, блестевший после моего оргазма. Из моей дырочки упала жемчужная капля, и он произнёс:

Видишь у себя внутри мою сперму?

Боже, я вижу.
– Его горячая густая эссенция. Свидетельство того, что мы сделали. Я застонала, начиная дрожать. В зеркале было видно, как грудь подпрыгивает от моих вздохов.

Он прошептал прямо в ямку на шее:

Я никогда ни в кого не кончал.

Я пыталась уловить нить разговора. Никогда не кончал? А, он же всегда надевал резинку.

Ты чувствуешь это внутри?

Я кивнула.

Такая горячая, обжигающая. Возбуждает во мне желание кончить снова.

Моё лицо он повернул так, чтобы в зеркале наши взгляды пересеклись, и я смогла увидеть, как он рассматривает меня, моё тело.

Словно добычу. Его взгляд был... зловещим.

В каком-то роде я тебя пометил.

Эта мысль вновь вызвала дрожь в моём теле. Я ожидала, что он возьмёт меня грубо, яростно, там, в душе и даже сейчас. Этот человек хлестал мою грудь, шлёпал мою задницу так, что и на следующий день она болела. От воспоминаний о том, как он меня обработал, я вновь потекла.