Профессионал

Файнс Ранульф

Глава 15

Мейсон расплатился с таксистом у проделанной в городской стене бреши, через которую беспорядочно и шумно протекал утренний поток верблюдов и машин. Маскат, оживленный торговый муравейник, сильно изменился за год, прошедший с тех пор, как Мейсон в последний раз побывал в Омане. Полным ходом шло строительство нового порта, бульдозеры сровняли с землей значительную часть старого города, освобождая место под возведение современных административных зданий.

Дэвис никуда не торопился. Он вел себя, как и полагается иностранному рабочему, впервые попавшему в такой очаровательный город. Послонялся

рядом со стройками, где работали преимущественно уроженцы Южной Азии, затем какое-то время разглядывал новое и старое в районе порта, после чего направился в обнесенный стеной базар Сур эль-Лаватийя, где торговали в основном выходцы из Синда, которые, сохранив язык и обычаи, заправляли миром коммерции из запутанного лабиринта Лаватийи.

Чтобы не потерять валлийца из виду, Мейсон был вынужден сблизиться с ним. Узкие проходы, пропитанные резкими ароматами, кишели людьми. Мейсон почувствовал целеустремленность в движениях своего «подопечного», до сих пор бродившего наугад. На голову выше большинства окружающих, он ухитрялся следить за перемещениями Дэвиса, но с огромным трудом, то и дело вызывая враждебные взгляды облаченных в белые халаты торговцев.

В одном месте, где проход разделился на три ответвления, дорогу Мейсону преградили две женщины, укутанные в черные платки.

– Мин фадлак! Инди мушкиля! [18] – закричал он, пытаясь протиснуться между ними.

Но женщины, массивные и круглые, словно советские толкательницы ядра, не обращали на него внимания. Их болтовня ни о чем лишь набирала силу: обе говорили разом, обе не слушали друг друга. Дэвис исчез.

Получасовые поиски среди прилавков Лаватийи и на прилегающих улицах оказались бесплодными, поэтому Мейсон поймал такси и поспешил вернуться в гостиницу. Рано или поздно Дэвис появится здесь, а Мейсону нужно было срочно кое-что подготовить. Теперь, когда валлиец проявил признаки активности, медлить нельзя.

18

Пожалуйста! У меня срочное дело! (арабск.)

Закрывшись у себя в номере, Мейсон собрал десять патронов «хорнет», затем нагрел ствол винтовки на утюге, который взял у горничной. Черный парафин расплавился, и он вытащил освободившийся стальной стержень. Затем нужно будет протереть ствол изнутри ветошью, смоченной в бензине. Положив в сумку ствол и приклад, Мейсон побросал туда же кое-какую одежду и снаряжение и заказал такси.

– Муаскар эль-Муртафа, – дал он указание водителю, имея в виду северный штабной комплекс Вооруженных сил султаната.

В воротах такси пропустили без вопросов; Мейсон внешне походил на офицера, каковым когда-то и был. В оманской армии служило больше четырехсот английских офицеров и сержантов, текучка была большая, и никто никого не знал в лицо.

В туалете при офицерской столовой Мейсон переоделся в форму Пустынного полка, которая отличалась от формы других частей султанских войск только цветом берета и ремня. Он с удовлетворением отметил, что за время, проведенное в Европе, не прибавил ни грамма. Отвечая на приветствия военнослужащих, Мейсон прошел к стоянке машин. Ровными рядами выстроились сотни армейских «бедфордов» и «лендроверов», а рядом с ними стояло такое же количество гражданских «датсунов» с небольшим вкраплением «мерседесов» старших офицеров.

Четко прописанная

процедура личного пользования автомобилем была достаточно строгой, однако Мейсон плевал на все бюрократические требования еще тогда, когда из-за ограниченности людских ресурсов контроль был гораздо более жестким. Обнаружив «датсун» с торчащим в замке зажигания ключом, он выехал с территории комплекса, даже не вспомнив ни о каких «официальных каналах», и вернулся в «Маскатский залив». Машину он оставил на стоянке перед гостиницей, подальше от входа, чтобы армейские номера не привлекали внимание. Впрочем, это был лишь один белый «датсун» из многих. Мейсон вошел в фойе. Ключ от номера Дэвиса по-прежнему висел на доске, поэтому Мейсон устроился в дальнем углу со стаканом виски и довольно старым номером «Ньюсуик». Без коричневого берета Пустынного полка он был лишь обыкновенным офицером, отдыхающим после службы.

Купец был жирный, словно борец сумо, и, как свидетельство ежедневного втирания ароматных мазей, его череп сверкал в свете люминесцентных ламп. Бесконечно радушный, он дважды прерывал встречу предложением принести еще кофе, так что де Вилльерсу в конце концов пришлось попросить его угомониться.

Торговец вышел из «маджлиса», комнаты для отдыха и деловых переговоров, радуясь тому, что содрал втридорога с этих высокомерных иноземцев. С их «представителем на месте» Каримом Буксом он встретился в маленьком помещении сразу за прилавком.

– Этот высокий тип англичанин? – спросил Карим Букс. – Ты уверен?

Торговец пожал плечами.

– Все было так, как я тебе сказал. Мои сестры заметили позади твоего друга только этого высокого иностранца, поэтому, как и было приказано, перегородили ему дорогу. Он обратился к ним на приличном арабском, но с английским акцентом.

Карим Букс неспешно отпил кофе. Несмотря на вентиляторы, завешанная коврами комната пропахла насквозь потом и спермой, и он мысленно взмолился к Аллаху о том, чтобы де Вилльерс пришел как можно скорее. Карим Букс решил не упоминать о человеке, который якобы следил за Дэвисом. В Лаватийи всегда достаточно европейцев. Скорее всего, торговец и его сестры хотят получить дополнительный бакшиш.

Букс был единственным агентом «Таднамса» в регионе, и у него скопилось много срочной работы в Дели. Карима нисколько не устраивало его нынешнее положение в Омане – он не привык прислуживать европейцам. Однако свои чувства держал при себе, поскольку «Таднамс» платило ему хорошо, а эти трое ветеранов, порученных его заботам, вероятно, были особыми клиентами агентства.

Дэвис посмотрел на фотографии Джона Миллинга и его жены: он был снят в форме или просто отдыхающим на берегу моря.

– Этот Миллинг – здоровенный тип, – заметил Дэвис. – В нем есть что-то от древнегреческого бога.

Де Вилльерс пожал плечами.

– Завтра проверим его на бессмертие.

Дэвис остался доволен планом. Он предпочитал методы, которыми «Клиника» уже пользовалась в прошлом, и в случае с Миллингом де Вилльерс остановился на простом несчастном случае по месту жительства.

На протяжении двух недель семейство Миллингов подвергалось тщательному изучению. В обычаях «Клиники» было определять в действиях намеченной цели повторяющийся рисунок, а если таковой не прослеживался, получать доступ к планам на будущее, – для этого годились деловое расписание, дневник или разговорчивая секретарша.