Профессионалы
Шрифт:
Женщина профессионально заправила листы, ждала. Саша кивнула Гурову, мол, действуй.
«Описание преступника пропустить, – думал Гуров, – с чего же начать?» – И вспомнил собственного производства афоризм: «Если не знаешь, что сказать, начинай с правды».
– Провести следующие мероприятия, – начал он.
Женщина печатала профессионально, не глядя на клавиши.
– У школ ежедневно с девяти до семнадцати установить дежурство. Сотрудникам находиться в штатском и при оружии. Написали?
Женщина лишь
– Обратить внимание на мужчин-одиночек, которые…
Неожиданно женщина вскочила, отшвырнула стул и бросилась на Гурова, попыталась вцепиться ему в лицо, но он ее руки перехватил.
– Воды! В стакан валерьянки!
Женщина плюнула ему в лицо и безвольно опустилась на пол.
Вскоре Гуров вез Сашу Добронравову в своем «жигуленке» в управление и думал о том, что опыт его становится глубже, шире и разностороннее. До сегодняшнего дня в лицо ему не плевали. «У меня еще многое впереди. Обидеть обрезком ржавой трубы пытались, ножиком тыкали, а стрелять не стреляли. Так что не считай себя, майор, всезнайкой!»
– Я хотела ее переключить, – говорила Саша, ненужно оправдываясь. – Что делать?
– Работать, – ответил привычно Гуров и подумал, что становится похож на попугая, неустанно повторяющего свой скудный словарный запас. – А в случившемся я сам и виноват. Ведь я решил сидеть тихо, в стороне. Нет, лезу куда не следует. Для нее сейчас любой мужчина – убийца дочери.
– Что-то мы часто ошибаемся, Лев Иванович. – Саша горько улыбнулась.
Гуров не ответил, остановил машину у светофора. Рядом в сквере девчонки прыгали через веревочку. Бабушки заглядывали в коляски с таким удивленным восхищением, словно никогда не были мамами.
Гуров, глядя на них, покровительственно улыбнулся, подумал: «И ничего-то вы, слава Богу, не знаете». Но и сам тоже был далек от всеведения. Как раз в это время дежурный по городу принимал телефонограмму: «На тридцать восьмом километре Варшавского шоссе убит выстрелом в упор участковый инспектор…»
Гуров думал о своем, остановил машину у кинотеатра «Россия» и сказал:
– Слушай, Саша, будь умницей, поезжай домой…
– Считаете, что вы один такой принципиальный? – Она взглянула на Гурова с неприязнью.
– Как знаешь. – Он поехал вдоль бульвара к Петровке и думал, что, будь он на месте девушки, тоже бы уперся. «Все возраст, – уточнил он. – А сегодня, предложи мне не участвовать в неприятной служебной процедуре, я спокойненько поехал бы домой».
Сергея Ветрина доставили в кабинет. Парень не поздоровался, стоял набычившись, Гуров ему сесть не предложил, подвинул загодя приготовленные документы, сказал:
– Распишитесь. – Он положил на бумагу ручку. – Вам не разрешается выезжать из города.
Сергей расписался, не читая и явно не понимая еще, что происходит. Саша после неудавшегося допроса в прокуратуре не переоделась и чувствовала
– Устраивайтесь на работу, в суде данный факт вам очень пригодится. – Гуров подписал пропуск на выход.
Сергей выпрямился, убрал руки из-за спины, схватил пропуск, затем оглядел оперативника и следователя, изменился буквально на глазах. Первым делом он сел, движения у него стали вялые, медлительные, парень зевнул, закинул ногу на ногу. Наступил его час, ну не час, а минуты. Так тем более торопиться не следует, растянуть их, отыграться.
– Значит, признали? Есть советская власть, не отменила ее милиция. Я на вас такую телегу напишу… – Он прикрыл глаза. – Безвинного в каземат упрятали.
– Вы же отлично знаете, Ветрин, что виновны! – не выдержала Сашенька.
– Знает прокурор, – ответил Сергей, – я лично так даже не догадываюсь. Вам, девушка, следует извиниться перед незаконно арестованным.
Он, ухмыляясь, оглядел Сашу, хлопнул себя по коленям, довольно хохотнул:
– А чего это на вас мундирчика нет? И платьице какое-то с рыночной скупочки? Неужели того?
Гуров смотрел на парня с неподдельным интересом, не остановил его, полагая, что раз Саша пожелала, то пусть хлебает до конца. Но лицо и взгляд майора были такими, что, когда парень невольно повернулся к нему, ухмыляться перестал.
– Ладно. – Он поднялся, взмахнул пропуском. – Случается. Надеюсь больше никогда вас не видеть. Ариведерчи…
Он собрался шутовски раскланяться, но, чувствуя взгляд Гурова, лишь коротко кивнул и вышел.
– Черт его знает, может, и к лучшему, – неожиданно сказал Гуров.
– Что к лучшему? – опешила Саша. – Они человека убили! Он раскаивается? Ночей не спит? Что к лучшему?
– Убивать он не убивал. Виновный, конечно… У него мать есть, ты ее не видела. – Гуров вздохнул. – Не каждый после отсидки лучше становится, далеко не каждый… А сейчас пацан он. Шелуха поганая сойдет, станет человеком и всю оставшуюся жизнь будет нас с тобой вспоминать как кошмар.
– Не понимаю я тебя, Лев Иванович.
– Я тоже себя не понимаю, Саша, – ответил Гуров.
Бесплатных пирожных не бывает
Около семи часов вечера Гуров с Ольгой шли по улице. Они держались за руки и шли несколько странно, делая то коротенькие шажки, то, останавливаясь, искали взглядом место, куда поставить ногу. Для нормальных людей тротуар был покрыт ровным темно-серым асфальтом, а эти двое сумасшедших шли, словно по болоту, выискивая твердые клочки земли, боялись оступиться и потонуть. Ну ладно, вихрастая девчушка, ей возраст все списывает. Но мужику-то четвертый десяток, а он, как стрекоза, скачет и на удивление прохожих – ноль внимания.