Произвол

Аль-Али Мухаммед Ибрагим

С любовью описывая жизнь простых людей — тружеников, Мухаммед Ибрагим аль-Али стремится напомнить молодому поколению о страданиях и духовных устремлениях отцов и дедов, их честности, трудолюбии и глубокой человечности и тем самым поднять его патриотический дух, воодушевить на продолжение борьбы против всех форм эксплуатации и унижения, за справедливые отношения между людьми и народами. В этом автор видит главную цель творчества современного арабского писателя. Этой же цели служит и предлагаемый вниманию читателей роман «Произвол», в котором автор показывает Сирию в первой половине сороковых годов.

Этот исключительно важный период в истории Сирии, накануне получения ею независимости, в сирийской литературе практически не освещен. Тем ценнее попытка автора восполнить этот пробел. В 1936 году в результате мужественной и многолетней борьбы сирийского народа за национальное

освобождение французское правительство было вынуждено подписать с Сирией — подмандатной территорией Франции с 1920 года — договор о дружбе и помощи. В соответствии с договором Франция обязывалась в течение трех лет со дня его ратификации отказаться от своего мандата и признать единство и независимость Сирии. Однако, несмотря на то что мандатарий оговаривал сохранение за собой важных военно-политических и экономических позиций в стране, в 1939 году французское правительство окончательно отклонило ратификацию франко-сирийского договора. Таким образом, Сирия перед второй мировой войной вновь оказалась под полным контролем французских мандатных властей.

Французский верховный комиссар отменил конституцию и сосредоточил в своих руках всю полноту власти, на территории Сирии были размещены большие контингенты французских войск.

После капитуляции Франции в 1940 году Сирия оказалась в руках вишистских правителей, которые поставили страну иод контроль германо-итальянской комиссии по перемирию. Широко развернувшееся движение сопротивления против превращения страны в стратегический плацдарм фашистской Германии помогло войскам Англии и «Свободной Франции» изгнать фашистскую агентуру из Сирии и Ливана в июне — июле 1941 года. Два месяца спустя между руководителем «Свободной Франции» генералом де Голлем и английским министром-резидентом на Ближнем Востоке было заключено соглашение, по которому Англия признала «особое положение» Франции в Сирии и Ливане. Соглашение предусматривало сохранение мандатной администрации, французский контроль над сирийскими органами безопасности, полицией, а также экономическими ресурсами.

В условиях подъема национально-освободительного движения французские военные власти уже в конце сентября 1941 года были вынуждены пойти на признание независимости Сирии, с существенной оговоркой, что эта независимость будет ограничена «требованиями военного времени». В 1943 году в Сирии была восстановлена куцая республиканская конституция, впервые провозглашенная односторонним актом Франции в 1930 году. На проведенных парламентских выборах победу одержал Национальный патриотический союз, костяк которого составила буржуазно-помещичья партия Национальный блок. Новый парламент избрал президентом республики лидера Национального блока Шукри Куатли. Таким образом, в Дамаске утвердилась власть крупной национальной буржуазии и феодалов, к тому же сохранявшая полную зависимость от французских колонизаторов. В декабре 1943 года из текста конституции была исключена статья о французском мандате, но подлинную независимость Сирия приобретет лишь 17 апреля 1946 года, когда завершится вывод с ее территории иностранных войск.

Таковы исторические рамки романа «Произвол», основное место событий которого — сирийская деревня, а центральная фигура — собирательный образ сельского труженика. В то время в стране преобладало крупное помещичье землевладение и мелкое крестьянское землепользование. Малоземельные и безземельные крестьяне, были вынуждены арендовать у помещиков землю на кабальных условиях. Широко был распространен труд батраков. Немногочисленная прослойка местной земельной аристократии, владевшая основными площадями обрабатываемых земель, навязывала издольщикам неравноправные, в том числе и пожизненные, договоры на аренду земли. Нередко землевладелец одновременно выступал и в роли кредитора. Крестьянин, не способный вовремя выплатить долг, попадал в полную зависимость от феодала.

С глубокой симпатией и болью, М. И. аль-Али рассказывает о тяжелой доле сирийских крестьян, живущих в деревнях, на просторных сельскохозяйственных угодьях, раскинувшихся от Хамы до Алеппо. Они терпели двойной, а то и тройной произвол со стороны беков, французских колонизаторов и их прислужников. Надсмотрщики, управляющие и старосты обращались с крестьянами как со скотом. Задавленные нуждой феллахи, от зари до зари гнувшие спину на полях и токах, не распоряжались даже собственной жизнью. Бек безнаказанно мог убить любого из них. Приезжая со своим урожаем в город, они попадали в хищные лапы оптовых скупщиков зерна и ростовщиков. Мусульманские шейхи внушали односельчанам, что такой порядок извечен, что власть их угнетателям дарована аллахом. Но, несмотря на забитость,

нищету и унижения, именно люди труда, будь то крестьяне или бедуины, предстают как хранители морального здоровья народа, его высокой нравственности, честности и целомудрия, национальной культуры. Они являют собой образец благородства, неподкупности, высокой любви и братской дружбы, душевного арабского гостеприимства. Этими качествами, в частности, щедро наделен деревенский дурачок Хасун. В действительности он отнюдь не глуп и устами юродивого в «Произволе» глаголет истина. В романе сочно выписаны колоритные сцены быта сирийских бедуинов, для которых «честь племени дороже всего». Автор с глубоким сочувствием относится к суровой жизни этих наивных «рыцарей пустыни», которые отличаются от крестьян лишь тем, что добывают себе пропитание не возделыванием земли, а скотоводством. К слову сказать, М. И. аль-Али до сих пор пользуется непререкаемым авторитетом среди полукочевых бедуинов в Сирийской пустыне. Он нередко выступает арбитром в возникающих между бедуинскими племенами конфликтах, идет ли речь об очередном похищении невесты или о дележе колодцев.

Полной морально-этической противоположностью той крестьянско-бедуинской среде, в которой вырос М. И. аль-Али, являются выведенные им в романе помещики, городские богатеи, их домочадцы и лакеи, служители исламского и христианского культов. Аль-Али рисует картину полного разложения их нравов. Основные черты представителей господствующего класса — алчность, жестокость, сластолюбие, подобострастие и угодничество в отношении старших по чину и презрение к тем, кто их кормит и поит. Картины феодального быта тоже нарисованы автором с натуры. Он хорошо помнит, как не более пяти феодальных кланов владели всеми землями провинции Хама. В самом городе несколько семей держали в руках всю торговлю, склады зерна и рынки, прибирая к рукам крестьянский урожай. Автор разоблачает коварство руководителей сирийских буржуазно-помещичьих партий, которые, выступая от имени народа, за его спиной продавали страну французской метрополии. О политическом лицемерии и обмане народных масс свидетельствуют разглагольствования Сабри-бека, который призывает помещиков, тайно сохраняя прежние отношения с французами, внушать народу, что за антиколониальными выступлениями стоят не кто иные, как крупные землевладельцы. «Искушенный в политике», как едко замечает автор, феодал цинично заявляет соучастникам, что, следуя такой линии, после получения независимости они будут «выглядеть в глазах простых людей национальными героями».

Перед читателем проходят не менее отвратительные образы представителей колониальных властей и оккупационных войск — советники, офицеры. Поклоняющиеся лишь золотому тельцу, взяточники и спекулянты оружием, они пытаются представить себя миссионерами высокой культуры, которую якобы несут порабощенным народам. Один из таких «просветителей»-расистов с капитанскими погонами с бахвальством рассказывает в светском салоне, как в Сенегале бросал «туземцев» в реку на съедение крокодилам.

Несомненный интерес для советского читателя представят главы романа, раскрывающие деятельность сионистских агентов на территории Сирии и Ливана.

Вторая мировая война была использована лидерами международного сионизма для реализации выдвинутого еще в прошлом веке отцом сионизма Т. Герцлем расистского лозунга: «Дать народу без страны страну без народа». Его детище — Всемирная сионистская организация (ВСО), воспользовавшись новой расстановкой сил на международной арене в связи с войной, развернула активную деятельность, направленную на захват Палестины. К этому времени руководители международного сионизма, учитывая все возрастающую роль США на международной арене, начали перемещать центр тяжести своей организации из Лондона в Вашингтон.

11 мая 1942 года в отеле «Билтмор» в Нью-Йорке чрезвычайная конференция сионистской организации в США, в которой участвовали представители американских, европейских и палестинских сионистов, провозгласила свою новую программу. Если раньше в сионистских документах речь шла о национальном «убежище» или «очаге» на палестинской земле, то в отеле «Билтмор» впервые в истории движения было открыто выдвинуто требование о создании еврейского государства в пределах всей Палестины. Другими основными пунктами почитаемой всеми сионистами мира Билтморской программы были: неограниченная эмиграция евреев в Палестину и создание еврейской армии ишува с собственным флагом. В ноябре 1942 года Билтморская программа была одобрена в Иерусалиме Малым комитетом Генерального совета ВСО, который являлся верховным политическим органом сионистского движения в период войны. Эта программа стала официальной политикой международного сионизма.