Произвол
Шрифт:
— Знаешь, за что бек меня избил? — прервал ее управляющий. — Пропали четыре винтовки, которые мы с его управляющим спрятали в скирде соломы. Во время обыска их не нашли, и теперь бек во всем винит меня. Скажи, ты не видела вчера шейха после моего отъезда?
— Нет, — быстро ответила Занубия. — Когда я принесла чай, никого уже не было. Я так удивилась. Но еще раньше шейх мне сказал, то поедет в город, к хаджи. И действительно, поднявшись на крышу, я увидела на дороге вашу машину, а вдалеке шейха на лошади. Это тебя дьявол рукой бека так
Занубия побежала к Ум-Омар за каким-нибудь снадобьем, чтобы полечить управляющего, и попутно рассказала, что после обыска на ячменных полях того избил дьявол. Вышли женщины из соседних домов, подошли к управляющему. Их лица выражали удивление и ужас.
— Я знаю, что на ячменных полях водятся дьяволы, — говорила Занубия. — Однажды старая бедуинка рассказывала, что когда она пасла там овец, то видела женщину неземной красоты, с длинными, до пят, волосами. Бедуинка прочла молитву, и красавица мгновенно исчезла. Ясно, что это была дьяволица.
— Зачем же ты пошел на ячменное поле? — обратилась она к управляющему. — Забыл, что там водятся дьяволы?
— Будь проклят тот час, когда я пошел туда! Вот и наказан за это.
Было далеко за полдень. Люди приводили в порядок свои дома. Ум-Омар делала пострадавшим примочки, готовила мази, перевязывала. Ей помогала Фатима.
Беда сплотила людей. И вся деревня стала одной большой семьей.
К вечеру вернулся Юсеф, немного позже Ибрагим, а когда время близилось уже к полуночи, в деревню возвратился шейх — он сообщил об аресте учителя Аделя. Деревня была взбудоражена слухами о дьяволах, укравших винтовки. Рашад-бек, узнав о них, сделал вид, будто поверил:
— Я знаю, что в этих полях водится нечистая сила. Поэтому не надо туда ходить в одиночку. А вообще, неплохо, что там поселились дьяволы. Пусть сторожат поля от воров.
Бек уже было собрался покинуть деревню, но перед отъездом отдал последние распоряжения: со следующего дня начать возить чечевицу.
— Работайте спокойно. Солдаты вас больше не тронут. Мы с Сабри-беком и Ахсан-беком позаботились об этом. Мы не допустим, чтобы они уничтожили деревню.
Ночью Сабри-бек вернулся домой, там его уже ждали Рашад-бек с Ахсан-беком. Они долго сидели в саду у фонтана, бурно обсуждая события прошедшего дня.
— Все получилось как нельзя лучше, — обрадованно сказал Сабри-бек. — Мы как следует проучили крестьян и теперь надолго отбили у них охоту бунтовать. Так что крушений в ближайшее время не будет, к тому же крестьяне благодарны нам за заступничество. Я уверен, что урожай они соберут на совесть.
— Знаете, какие слухи ходят по деревне? — спросил Рашад-бек. — Говорят, что на моего управляющего напал сам дьявол. Эту новость мне сообщил перепуганный насмерть староста.
Тут беки громко захохотали.
— Тогда я приказал старосте собрать крестьян и сказать,
— Надо сообщить о начале уборки французскому советнику, — переменил тему разговора Ахсан-бек. — Может быть, он даст нам грузовики.
— Отличная идея, — поддержал его Сабри-бек. — Сейчас я позвоню ему, если не возражаете.
Советник, оказывается, сам собирался звонить Сабри-беку. Он назначил им встречу через полчаса у жены начальника станции.
Захватив с собой подарки и всевозможные закуски, беки поехали на станцию.
Там во дворе уже резали баранов, раскладывали костер, готовили вертела. Вскоре аппетитно запахло жареным мясом. За столом вновь зашел разговор о крушение. Все пили за здоровье советника, сумевшего в короткий срок ликвидировать последствия катастрофы. Уже было далеко за полночь, а веселье не прекращалось. Наконец гостей стало клонить ко сну. Первым уехал советник, пообещав выделить грузовики для уборки урожая. Вслед за советником уехали и беки, уговорившись на следующий день в полдень встретиться в деревне Рашад-бека.
Ночь опустилась на землю, неся людям короткий отдых, а на рассвете все уже были на ногах. По дороге непрерывным потоком катились арбы, вздымая густые столбы пыли.
— Что-то рановато в этом году начали убирать чечевицу, — заметил Ибрагим Абу-Омару. — Обычно ее вывозят после бобов.
Абу-Омар иронично усмехнулся:
— По-видимому, на чечевицу поднялась цена и бек заключил с французами контракт, за это он получил хороший барыш. Но нас это не должно касаться. Наше дело — хорошо работать.
— Это конечно, — согласился Ибрагим. — Но если бы мы собрали сначала бобы, то в этом году смогли бы кое-что подзаработать и для себя.
— А уж это господ не интересует.
— Может, не слушать бека, не возить сейчас чечевицу?
— Спаси нас, аллах! Опасные у тебя мысли. С беком лучше не связываться. Вспомни вчерашний день. Надеюсь, нам не придется долго терпеть. Не вечно же здесь будут командовать французы. А как только они уйдут, беки тоже остепенятся и перестанут так свирепствовать. Как-никак французы их очень поддерживают.
Когда приехали на поле, солнце уже пекло нещадно. Вода в бурдюках нагрелась и не утоляла жажды. К вечеру, измученные жарой и тяжелым трудом, крестьяне повезли собранный урожай на ток. Последними приехали туда Абу-Омар, Ибрагим, Юсеф и Ахмад, и когда стали разгружать арбу, уже почти совсем стемнело.
— Вы идите домой ужинать, — сказал Абу-Омар, — а я останусь сторожить. А потом пусть меня сменят Юсеф и Ахмад. Ночью сюда могут забраться воры.
После вечерней молитвы крестьянам приказано было собраться у старосты. Рядом со старостой сидел старик-бедуин лет восьмидесяти с патронташем и винтовкой. Староста представил его крестьянам: