Произвол
Шрифт:
— Успокойся, — сказал Юсеф. — Я сделаю для тебя все, что в моих силах. А сейчас выпей чаю и перекуси с дороги.
Но Джадуа продолжал:
— Я узнал, что старейшины ее племени уже собирались на совет, и один из них сказал: «Позор нам, если мы отдадим Ануд пастуху, пусть даже он заплатит больший калым, чем мы требуем». Другой, семидесятилетний старик по имени Хамдан, приятель бека, сказал, что сам женится на Ануд. Пусть она будет его четвертой женой. А третий сердито закричал: «Девушка, которая полюбила мужчину из чужого племени, достойна смерти! Ее надо убить. И первой пусть будет Ануд».
— А
— Мне рассказала Ануд. Она слышала разговор отца с матерью. На совете ее отец произнес: «Моя дочь не совершила ничего дурного. Я хорошо знаю свою Ануд. Пришли из южных племен знатные, уважаемые люди и попросили отдать мою Ануд сыну их уважаемого соплеменника. Но я ничего не обещал». В конце концов старик Хамдан настоял на своем, и на совете было решено отдать Ануд ему в жены. Отец Ануд утешился калымом. Хамдан обещал дать ему пятьдесят овец, десять верблюдов, лошадь и винтовку. Бедная Ануд чуть с ума не сошла, когда узнала обо всем. Ее мать рассорилась с отцом и заявила, что он задумал продать родную дочь за несколько овец и верблюдов и этим хочет заживо похоронить ее. Теперь Ануд согласна бежать со мной. Сегодня ночью я увезу ее.
— Ну что ж, — сказал Юсеф, — у человека всего одна жизнь. Да поможет тебе аллах! Можешь рассчитывать на мою помощь. Если хочешь, я поеду сейчас вместе с тобой. Мой дом всегда открыт для тебя. Привози сюда свою Ануд.
Вечером, вернувшись с полей, Юсеф сел у ворот и задумался. Из головы у него не шел Джадуа. Рискованное дело затеял парень. Шутка ли! Похитить девушку из чужого племени! Это может кончиться кровопролитием. Будь прокляты обычаи, которые не дают влюбленным соединиться! Юсеф места себе не находил. То входил в дом, то снова выходил. Фатима с тревогой наблюдала за ним. На ее вопрос, что случилось, Юсеф ничего не ответил, сказал лишь, что отнесет воду на ток.
Его племянник, Мухаммед, пошел за ним. На току Юсеф увидел Абу-Омара и Ибрагима.
— Привет, Юсеф, — сказал Абу-Омар. — Мы давно тебя ждем. Давай скорее воду.
— Да что с тобой?! — невольно воскликнул Ибрагим, взглянув на него. — Случилось что-нибудь?
— Не молчи, рассказывай… — раздался голос Абу-Омара.
— Все в порядке, ничего не случилось, разве что…
— Ну чего тянешь, рассказывай… Ведь] на тебе лица нет, — настаивал Ибрагим.
И Юсеф подробно рассказал все, что знал о Джадуа.
— Да, есть отчего сойти с ума, — негромко произнес Абу-Омар. — Завтра того и гляди бедуины вцепятся друг в друга, и что тогда будет с нашим урожаем?
— Бек и французы наверняка вмешаются, ведь чечевица-то им нужна, — заметил Ибрагим.
— Так-то оно так, по я беспокоюсь за Джадуа: что будет с ним, бедным? — отозвался Юсеф.
Ануд с замиранием сердца ждала захода солнца, изо всех сил скрывая волнение. Не дай бог, отец догадается, тогда все пропало. Как обычно, она собрала ягнят, отвела в загон, помогла матери разжечь огонь и снова завела разговор о Хамдане. А солнечный диск тем временем все быстрее и быстрее катился вниз, к горизонту, точно хотел спрятаться от людей, которые, подобно Ануд, с нетерпением ждали наступления темноты. Вечерняя заря все залила красным
По небу ползли тяжелые облака, ночь выдалась, к счастью, темная, точно пыталась под своим покровом укрыть влюбленных. Ануд тихонько вышла из дому и пошла к условленному месту, с опаской озираясь по сторонам — не заметил ли ее кто-нибудь? Она пугалась каждого шороха, шума ветра, прося у аллаха защиты. Вот и холм, где ее должен ждать Джадуа. Ануд прислушалась, подала условный сигнал и, услышав ответный, стрелой помчалась вперед. Юноша крепко обнял любимую, посадил на верблюдицу, и они поехали.
Верблюдица шла быстро. Ануд прижалась к Джадуа и шептала о том, что страшно было лишь вначале, но сейчас, с ним, она уже ничего не боится.
— Без тебя, без твоей любви мне не жить, — горячо прошептала девушка.
— Ради тебя я готов на все, даже на смерть, — отвечал Джадуа. — Возможно, наши племена передерутся между собой.
— А может быть, вмешаются умные люди и все обойдется? — возразила Ануд. — Но что бы ни случилось, я останусь с тобой.
— Я буду сражаться, как волк. Мы или победим, или погибнем.
Они подъехали к дому Юсефа.
— Ты привез ее? — спросил тот.
— Да, — ответил Джадуа.
— Тогда езжайте быстрее к востоку. К утру вы будете в безопасности. Нет, погоди, — сказал Юсеф и быстро пошел к дому.
Через минуту он вернулся с бурдюком воды и узелком с едой.
— Возьми это, — сказал он Джадуа. — А теперь поторопитесь!
Они ехали всю ночь, проехали пятьдесят километров, и теперь опасность им больше не грозила.
Утром, едва проснувшись, отец позвал Ануд.
— Ануд погнала баранов на пастбище, — отозвалась жена. — Скоро вернется.
Отец ничего не заподозрил. Дочь часто по утрам уходила на пастбище. Но когда солнце поднялось высоко в небе и отец узнал, что дочь еще не вернулась, он заволновался и попросил одного бедуина пойти на пастбище поискать Ануд. Но тот вернулся ни с чем.
Весть о побеге Ануд быстро распространилась по всему племени. Мужчины быстро оседлали лошадей и пустились в погоню. Следом пошли женщины, неся еду и питье.
Одна из жен Хамдана в душе ликовала: не будет теперь в доме молодой жены.
Вторая жена, Шуха, сказала:
— Это большой позор для нашего племени.
И только старшая жена молчала. Она думала о том, чем все это может закончиться для ее близких. Ведь сама она была родом из тех же южных племен, что и Джадуа, и она терзалась мыслью — сейчас ее сыновья должны драться против ее братьев.
Площадь гудела. Каждый строил догадки насчет того, где удалось скрыться беглецам.
Хамдан был вне себя от ярости: