Произвол
Шрифт:
— Почему, Джасим? — спросил Юсеф. — Первый— шейх в религии, а второй — шейх в танцах и пении. А кто из вас не любит танцев и песен?
Тут послышался голос Абдаллы, которого недавно выпустили из тюремных застенков:
— Вы должны были отметить мое освобождение из тюрьмы. Но вы этого не сделали. Я обижен на вас. Если бы из нее вышел бек, вы бы устроили ему такую встречу, что земля ходуном заходила бы.
— Как ты можешь такое говорить о беке?! — грозно спросил управляющий. — Бек освобождает
— Рашад-бек — наш благодетель, — поддержал его шейх. — Нам следует молиться на него.
В гостиную вошел деревенский парикмахер. Крестьяне загалдели, радушно приветствуя его.
— «Добро пожаловать, добро пожаловать», — передразнил их цирюльник. — Вы экономите гроши на своих бородах. Смотрите, как все обросли. А мне жить не на что.
К нему подступил сторож и, смеясь, попросил:
— Побрей меня, пока мы ждем бека.
— Ну и хитрец! — ответил Салюм. — Ты же видишь, что инструмент не при мне.
Вдруг со стороны токов прогремели выстрелы. Все вскочили со своих мест.
— Ну вот, началось!
— Может быть, воры напали на овечью отару?
— А может, это волки?
— Стреляют в одном месте. Значит, это не волки, — ответил управляющий и подозвал надсмотрщика: — Эй, Хамад, сбегай быстрее, узнай, в чем дело!
Надсмотрщик вскочил на лошадь, закинул за спину винтовку и поскакал на выстрелы. Между тем вся деревня пробудилась. Мужчины бросились в загоны проверять свой скот.
— Нет силы, кроме как у аллаха, — обратился Абу-Омар к Юсефу. — Да поможет нам аллах благополучно завершить уборку!
Ибрагим громко позвал односельчан пойти осмотреть тока. Через час все собрались опять вместе. В деревне ничего не пропало, кроме мула Ибрагима. Все облегченно вздохнули.
— Если бы у вас исчезли корова или мул, вы бы повели себя по-другому, — обиженно обратился Ибрагим к соседям. — Нельзя думать только о себе.
Мужчины вернулись в гостиную бека. Парикмахер успел сбегать за инструментом и принялся за свое дело. Ожидая очереди, крестьяне обсуждали пропажу мула, видя в ней начало своих будущих бед.
Вернувшийся староста напустился на крестьян с бранью:
— Говорил же вам, олухам, будьте бдительны! А теперь расплачивайтесь сами. Господин бек предупреждал вас, что в восточных деревнях появились грабители. А сейчас они добрались и до нас.
Его поддержал управляющий Джасим:
— Теперь всем достанется от бека. А больше всего— сторожу, который не уследил за ворами.
— Бедный сторож! — покачал головой староста. — Сколько лет он подносил нам кофе!
— Так что же скажем беку? — спросил управляющий.
— Прежде всего надо вооружиться, — ответил староста. — Все должны купить винтовки, а у кого нет денег,
— Конечно, — подтвердил управляющий.
— Зачем нам это надо? — тихо возмутился Абу-Омар, сидящий на корточках у колес арбы. — Сегодня мы купим винтовки, а завтра полицейские из Таммы отберут их. Да еще посадят нас в тюрьму, обвинив в подготовке восстания против французов. На кой нам это оружие!
— Ты не прав, — возразил Юсеф. — С винтовками мы будем чувствовать себя сильнее.
— Не сам ли управляющий украл мула? — высказал предположение Ибрагим. — С этого подлеца станется. Неужели какой-то пришелец будет рисковать ради одного паршивого мула?
— Так управляющий же был с нами в гостиной, — удивился Абу-Омар.
— У него достаточно прихвостней, чтобы сделать это чужими руками, — ответил Ибрагим. И после минутного молчания добавил: — Он только и думает, как бы навредить другим.
Юсеф, понизив голос, спросил:
— Вы ничего не обнаружили на дворах этой ночью?
Двое сидящих рядом крестьян насторожились.
— А что мы могли обнаружить? — спросил один из них.
— Я нашел листовку, — ответил Юсеф. — В ней содержится призыв к борьбе против французов. Там также говорится, что мы не должны доверять нашим помещикам, которые сотрудничают с колонизаторами.
— Как ты думаешь, кто написал эти листовки? — спросил Абу-Омар.
— Учитель Адель и его товарищи по борьбе, — ответил Юсеф. — Они хотят освободить нас и наших детей от эксплуатации, покончить с крестьянскими невзгодами.
— Наступит ли такое время? — горестно вздохнул Абу-Омар.
— Не спеши, брат, — ответил Юсеф. — День освобождения придет. Молодежь в городах не сидит сложа руки, как мы. Она не только ведет подпольную борьбу, но и организует массовые демонстрации, готовится с оружием в руках встать на борьбу с колонизаторами. Поэтому я и поддерживаю предложение старосты приобрести винтовки. Наступит день, когда они нам понадобятся, чтобы завоевать свободу для родины и народа. Мы вернем свои права.
— Побереги себя, Юсеф, — сказал Ибрагим. — Об этом нельзя говорить вслух. Не кличь напрасно беду на себя.
— Долго мы еще будем праздновать труса? — спросил Юсеф. — Учитель Адель и его товарищи не знают страха и борются ради нас. Наш долг — поддержать их.
К ним подошли староста и шейх Абдеррахман, совершавшие обход деревни. Разговор прекратился на полуслове. А издалека послышался голос Хасуна, все кричавшего о пришествии дьяволов.
Ночь была душной и безветренной. Фатима сидела на крыше своего дома, откуда она могла обозревать все тока деревни. Страдая от невыносимой духоты, женщина молила аллаха послать хоть какой-нибудь ветерок.