Проклятье чародея

Фокс Гарднер Френсис

— И какой же?

— Уничтожив Элвириома и Талкалида, — подсказал варвар.

— Мне такое вполне по нраву, но я не смею, — улыбнулся король, — они могущественные маги. И, кроме того, то, что сказала птица насчет моего появления на свет — чистая правда.

— Но ты же не их создание. Ты дитя Бельтамквара, отца демонов, — прошептал, наклонившись к Унусу, Кутар, — и его подруги, прекрасной Телонии.

— Да какое это имеет отношение к чародеям?

— Разве они разрешат уничтожить свое дитя?

Унус

изумлено уставился на своего собеседника. В его красных глазах появилось нечто, похожее на одобрение и благодарность.

— Может, все именно так, как ты говоришь. Верно, мне были даны великие силы. Но даже их недостаточно, чтобы справиться с Элвириомом и Талкалидом.

— А ты предоставь это дело своим истинным родителям-демонам, — шепнула Самандра.

Король посмотрел на нее со смесью изумления и восхищения.

— Неужели это можно сделать?

Самандра сделала приглашающий жест, и король Унус последовал за ней наверх по узкой деревянной лестнице. Кутар подождал, пока они не скрылись из вида, а потом отправился на кухню. Здесь его ждала Стефания, закутанная в огромный шерстяной плащ. Затаив дыхание, девушка смотрела на него большими глазами.

— Пошли, девушка, — проворчал варвар. — Нам с тобой надо поспешить!

— Но куда, Кутар? — спросила она, когда он схватил ее за руку и почти вытащил из дома.

— Опередить короля, — ответил кумбериец. — А теперь следуй за мной.

Любой увидевший их прохожий мог бы подумать, что это наемник из варварской страны весело куда-то идет со своей подружкой — судя по виду служанкой или кухаркой в богатом доме. Кутар шел, смеясь и болтая, обняв Стефанию одной рукой за плечи и время от времени поглаживая ее. Таким образом они прошли через глухую улицу, пока не добрались до конюшни, где стояли в ожидании хозяев Серко и гнедая кобылка Стефании. Бросив несколько медных монет мальчишке-факельщику, варвар вывел лошадей и проворно оседлал их.

Затем он уже привычно помог Стефании подняться в седло и вскочил на коня сам. Они ехали по городским улицам не особенно быстро, чтобы не привлекать внимания стражи.

Когда же Кутар и Стефания проехали под Драконьими Воротами, варвар позабавил караульного офицера байкой, чуть не заставившей того покраснеть.

Выехав за ворота, всадники пустились рысью, взбивая на дороге целые тучи пыли.

Глава седьмая

Когда Самандра и Унус оказались в закутке, предназначенном для колдовства, чародейка первая прошла к алой пентаграмме, заранее нарисованной на полу человеческой кровью. В ее границах запросто могло бы поместиться несколько человек. Король встал рядом с Самандрой и принялся с интересом наблюдать, что она делает.

Внутри пентаграммы

находился небольшой рогатый алтарь, сделанный из человеческих костей и пепла от демонического огня, перемешанных с песком острова Магии, стоящего в озере Жизни, где демоны, говорят, встречались в каждый канун Бельтайна.

Самандра налила в крошечную выемку на алтаре кровь и немножко воды из озера Жизни, затем посыпала в эту смесь красноватого порошка, добавила голубой соли вместе с несколькими гранами земли и железа. Смесь начала испускать резко пахнущий лиловый дым.

— Взываю к тебе, Бельтамквар, отец демонов! — громким певучим голосом заговорила колдунья, обеими руками чертя в воздухе магические символы. — Внемли моей мольбе, Телония, мать демонов! Явитесь к нам, молящим вас, о великие Иных Миров. Пересеките бездны Времени и Пространства и прислушайтесь к нашей мольбе!

Король Унус слушал ее молча, опустив капюшон, чтобы родители-демоны могли сразу узнать его когда появятся. Но слова древнего страшного заклинания прозвучали, лиловый дым по-прежнему курился на алтаре, но ничего больше не происходило.

— Что их задерживает? — беспокойно спросил король.

— Тише! Бельтамквару и Телонии приходится являться издалека… через бездонные пропасти Эборрола и огромные расстояния между мирами. Заклинание, которым я их призвала, мало кому известно. Оно было записано на глиняной табличке, которая, согласно легенде, принадлежала самому Афгоркону. Единственные, кто обладал им, были Элвириом с Талкалидом, — добавила Самандра с озорной кокетливой улыбкой. — Пока я его у них не похитила…

Внезапно в помещении стало холодно. Это был вовсе не тот холод, который царит зимой и легко изгоняется жаром очага или кружкой горячего красного мина со специями. Этот холод был сродни тому, что царит в межзвездном пространстве — ужасающий, вымораживающий кровь, казалось, превращающий в лед не только человеческое дыхание, но и сами мысли. Унус с Самандрой задрожали, инстинктивно придвинувшись друг к другу.

В противоположном углу закутка сперва возникло крохотное пятнышко темноты, которая была гораздо черней окружающего мрака. Оно быстро росло, пульсировало, дрожало от переполнявшей его жизни.

— Я вижу моего сына, а с ним незнакомую женщину. Именно эта женщина и вызвала нас, — неожиданно прошептал сверхъестественный голос, в котором не было ничего человеческого.

— И все же, говорить с тобою, Бельтамквар, отец зла, отец демонов, будет мой сын. Говори с ним, Унус.

Оба они одновременно обернулись. В противоположном углу закутка для магических занятий стояла женщина сверхъестественной красоты, со свисающими почти до земли длинными золотыми волосами, толком не прикрывающими наготу ее жемчужно-розового тела.