Проклятие феи
Шрифт:
Последовало молчание.
– Что, если мы пригласим фей стать крестными нашей дочери? – предложила наконец королева. – Можем попросить двадцать одну фею – по одной на каждое из имен и на каждый год до ее совершеннолетия. Двадцать одна – это не так уж и много. Магов будет восемьдесят два. Так мы покажем, что рады феям. Можно спросить у Сигил, кого нам пригласить.
– Феи-крестные? – с сомнением переспросил король. – Непросто будет протащить это через придворный совет и добиться одобрения епископа.
Сигил тоже беспокоилась по поводу фей и сочла, что пригласить двадцать одну фею в крестные –
– Никаких подарков, – решил король.
– О, но крестные должны дарить подарки! – возразила королева. – Будет невежливо, даже неприлично, если мы запретим им подарить что-нибудь крестнице!
– Королева права, – поддержала ее Сигил, – но можно предупредить их, что это должны быть только символические дары, мелочи, чтобы позабавить малышку или польстить ее родителям, ничего – ничегошеньки – сложного.
И король, и королева понимали, о чем она говорит: ничего, что привлечет к принцессе слишком много внимания в магическом мире. Такого рода внимание могли позволить себе лишь герои, достаточно зрелые, чтобы самим на это решиться, и сильные (или глупые), чтобы нести это бремя.
– Думаю, – продолжила Сигил, – нам следует пригласить хотя бы одного мужчину. Фей мужского пола недооценивают, поскольку почти никто не помнит об их существовании.
– Ты должна стать первой крестной, дорогая, – предложила королева.
Но Сигил покачала головой.
– Нет… нет, – отказалась она, хотя и с явственным сожалением в голосе. – Искренне вас благодарю. Но… я уже слишком тесно связана с благополучием этой семьи и вряд ли стану наилучшей крестной для малышки. Дайте ей двадцать одну новую фею, которые будут счастливы связать себя с королевской семьей. Несколько лишних фей на вашей стороне могут оказаться весьма полезными.
Король вспомнил, как однажды, когда он был еще принцем, к одной из младших поварих, также фее, обратился зажаренный в масле гриб, которому предстояло стать частью одинокого позднего ужина для короля. «Не дай королю меня съесть, или я его отравлю», – заявил он. На королевских кухнях всегда работали одна-две феи (правители этой страны не пользовались услугами дегустаторов), и, хотя для выяснения того, как ядовитый гриб попал в припасы, потребовались маги, жизнь королю спасла именно фея.
Сигил сжала в ладонях руки королевы:
– Позвольте, я займусь приготовлениями к торжеству. На чем, по-вашему, стоит подвесить колыбель? На шелке? И какого цвета? Розового? Голубого? Лилового? Золотистого?
– Думаю, золотистого, – решила королева, обрадованная тем, что вопрос с феями-крестными решен, но разочарованная и слегка обиженная отказом Сигил войти в их число. – Золотистого и белого. Может быть, чуточку лилового. И на лентах должны быть розовые и белые розетки.
Глава 2
Очертания самой страны были прямоугольными, но на юго-восток выдавался длинный извилистый выступ, а на северо-запад – своеобразный сужающийся бугор. Юго-восточный выступ прозвали Пальцем, а северо-западный бугор – Двуколкой: по форме он чем-то напоминал двухколесную повозку с упирающимися в землю оглоблями. Столица располагалась в юго-восточном углу, чуть севернее Пальца, примерно
Тракты, связующие воедино б'oльшую часть остальной страны, заканчивались у границ Двуколки. Местный пэр, лорд Прендергаст, рассудительно заявил, что он (или один из его предшественников) построил бы тракт, если бы в нем возникла нужда, но таковой не было. Ничего волнующего в Двуколке никогда не происходило, во всяком случае с самого нашествия огненных змеев, случившегося примерно одиннадцать сотен лет назад, задолго до того, как начали строить тракты. Вот почему желающим попасть в Двуколку приходилось ехать по проселочным дорогам. (Собственные экипажи лорда были снабжены отличными рессорами, и при необходимости он посылал их за хуже снаряженными или более нежными из своих друзей и знакомых, живших за пределами Двуколки.)
«Что тут нужно, – ворчал королевский герольд, везущий небольшой кошель с защищенными от жульничества жребиями (уже почти опустевший) и важные новости об именинах принцессы, – так это не резвая лошадь, а животина о шести плоских ногах, способная видеть в густом тумане и зеленом лесном сумраке».
После того как его любимый чистокровный скакун угодил ногой в выемку между корнями и в который уже раз споткнулся, герольд почел за благо спешиться и теперь вел коня в поводу, вполглаза с тревогой наблюдая за ним: ему казалось, что тот малость прихрамывает. Герольд чихнул. Еще тут пригодились бы люди, неуязвимые для холода и сырости. Двуколка была сырым местом, и б'oльшая часть названий местных деревушек это отражала: Туманная Глушь, Дымная Река, Стеклянная Роса, Дождевой Холм, Мглистая Запруда. Лунная Тень тоже не особенно обнадеживала, хотя, по крайней мере, не свидетельствовала о сырости. А последняя деревня в Двуколке, совсем близко к диким пустошам, куда никто не ходил, называлась Древесный Свет. Выезжая из столицы, герольд находил это название крайне забавным, но теперь, когда с листьев над головой ему за шиворот капала вода, оно веселило его куда меньше, а он еще не добрался даже до первой деревушки в этой промокшей насквозь глуши. Он снова чихнул.
Подумать только! Лорд Прендергаст предпочитает жить здесь, и его место при дворе пустует весь год напролет! Должно быть, в чем-то правдивы рассказы и об этом семействе, и о доме, в котором они живут, – Вудволде, огромном и загадочном, построенном тысячу, если не больше, лет назад, полном легенд и всяких историй, выдаваемых за легенды, и каким-то таинственным образом связанном с живущими в нем людьми. Но все же это был величественный и красивый дом, достойный того, чтобы провести к нему тракт. Увы, его так и не провели.
Герольд прищурился и расстроенно вздохнул. Солнце внезапно прорезало лиственный полог, и золотисто-зеленый луч упал на тропу. Нахмурившись, герольд посмотрел на свет: откуда здесь, так далеко от тракта, на дороге, покрытой в основном мокрой палой листвой, столько пылинок? Густая пыль, смешавшись с влажным воздухом, оставит неистребимые известковые пятна на его ливрее. Он снова вздохнул. Возможно, в Туманной Глуши – первой деревне, куда ему полагалось прибыть, – найдется кузнец, который посмотрит ногу его коня.