Проклятие сумерек
Шрифт:
– Ага! – возликовал гном. – Ты сам себя так называешь.
– Мне можно, тебе нельзя.
Гном опять насупился, потом махнул рукой:
– Меня предупреждали, что понять человека практически невозможно. Занятие для слабоумных. А я – один из самых умных. – Он понизил голос и добавил: – Я посещал специальные курсы «Основы человечьих повадок, их обычаи, бытовое поведение и представления о хорошем». У нас организовали несколько лет назад для желающих.
– Здорово! – восхитился Бальян. – А кто там преподает?
– Самые
– Вам лучше бы пригласить в качестве консультанта какого-нибудь человека, – посоветовал Бальян.
Егамин сильно замахал руками.
– Ты что! Ты что! Людям запрещен вход в наши города. Ты разве не знал? Это предусмотрено договором с герцогами Вейенто. Твой отец, кстати, подтвердил эту договоренность. Ни один человек… кроме некоторых особых случаев… – Он задумался. – Впрочем, в виде учебного пособия человек был бы на таких курсах очень кстати.
– В виде консультанта.
– Нет, – сказал гном тоном, не терпящим возражений.
– Хорошо, – согласился Бальян. И вдруг вскинулся: – Не меня ли ты хочешь пригласить на эту должность?
Гном замялся.
– Ну, раз уж ты об этом заговорил… Впоследствии можно было бы подумать и о такой форме сотрудничества… Нет, вообще-то я пришел по совершенно другому делу. Необходимо поговорить с герцогом.
– Вот ты и поговори. Гномам не запрещен вход в человеческие поселения. И в замок Вейенто – тоже. Входи да разговаривай сколько душе угодно.
Бальян снял зайца с огня и, положив на глиняное блюдо, начал разделывать. Гном нервно поглядывал то на мясо, то на выход из хижины, то на спокойное лицо юноши. Наконец Егамин снова решился нарушить молчание:
– Видишь ли, я не могу.
– Ну так пусть этим займется кто-нибудь из ваших мудрейших.
– Невозможно.
Бальян отложил нож, уселся удобнее, уставился в лицо своему собеседнику.
– Егамин, у тебя есть какое-то важное дело к моему отцу. Я так и не понял, кто все-таки должен обсуждать его с герцогом Вейенто.
– Ты, – сказал Егамин.
– Кажется, я достаточно ясно высказался по последнему вопросу. Нет.
– Да, – упрямо заявил Егамин.
– Почему?
– Я открою тебе… – Егамин облизнулся. – Нет, сперва давай поедим.
– Может быть, сначала все-таки объяснишь?
– Я боюсь, что после этого объяснения ты меня выгонишь и не видать мне зайчатины, а она на удивление хорошо пахнет. Обычно человечья кухня жутко смердит.
Бальян рассмеялся.
– Это потому, что в поселке чаще всего пахнет подгоревшей кашей. Угощайся. Давай разговаривать за едой.
– Ты действительно волнуешься? – удивился гном.
– По правде сказать, да, – кивнул Бальян.
– Это хорошо… Дело очень деликатное. Видишь ли, ваши горняки добрались до одного места, которое им представляется богатым месторождением берилла.
– Что-то я не слышал об этом.
– Еще услышишь. Они близки к цели. Завтра-послезавтра
– Если это месторождение находится на землях, которые, согласно договору, людям разрешено разрабатывать, не вижу проблемы, – сказал Бальян. – Уверяю тебя, герцог Вейенто не нарушит ваших прав ни на йоту.
– Так-то оно так, да это мы хотим нарушить ваши права… – вздохнул гном. – Просить об этом герцога лично мы не можем. В герцогстве все по закону. В обход закона можно пойти только в одном случае: если действовать через родственников.
– Это ваши мудрейшие на курсах «Основ человечьего поведения» тебе рассказали?
– Да нет, просто так делаются дела во всем мире и у всех народов, не только у людей, но и у гномов, и у драконов – если таковые существуют… вообще у всех.
Бальян рассмеялся.
– Я – не самый удачный выбор родственника. А что это за бериллы, если вы не хотите, чтобы мы их разрабатывали?
Гном замялся.
– Если ты хочешь, чтобы я переступил через себя и явился знакомиться с отцом, имея на руках гномскую просьбу, – сказал Бальян строго, – то тебе тоже придется переступить через себя и открыть мне тайну.
– Даже постыдную?
– Ничего не поделаешь. Я – друг.
– Да, ты друг, – согласился Егамин, жуя зайчатину. – Еще какой друг! Ладно, слушай. Как тебе известно, каждый гном после смерти превращается в камень… Мне продолжать? – с откровенной надеждой на отрицательный ответ спросил он.
Бальян сделал строгое лицо и кивнул.
– Ладно, – сдался гном. – В зависимости от нрава, степени добродетельности, законопослушности, мудрости, трудолюбивости и других качеств гном превращается в гранит, рубин, изумруд, кварц… Мне продолжать?
– Перечисление камней можно остановить, – сказал Бальян. – Продолжай о главном.
– Жил среди нас мудрый по имени Алестир, – вздыхая на все лады, сказал гном. – Нрав у него был тяжелый, но он многое знал, а чего не знал, то провидел. Словом, он насмерть разругался со старейшинами, нарушил подряд десяток законов, если не более, и в конце концов был изгнан. По слухам, он жил с любовницей из человечьего рода. По счастью, у него не было детей, не то мы бы вообще не знали, куда деваться от стыда!
– Так может, и любовницы не было? – предположил Бальян.
– Нет, любовница была… – Егамин тяжело вздохнул несколько раз подряд и потянулся за новым куском мяса. – Когда настала Алестиру пора умирать… Мне продолжать?
Бальян молча кивнул.
Разразившись новой серией хриплых вздохов, Егамин наконец подступился к главному:
– Великая мудрость превратила плоть Алестира в берилл. Гигантский монокристалл берилла. Почти без трещин. Перед смертью старый хрыч решил подарить гномское каменное бессмертие и своей любовнице. Он попросил ее обнять себя в последний раз. Доверчивая дура так и сделала – и застыла внутри кристалла, как муха в янтаре!