Проклятые в раю
Шрифт:
— Непрофессиональным языком, доктор.
Губы Орбисона дернулись в нервной улыбке, от которой дернулся уголок его левого глаза.
— Лейтенант Мэсси двигался как во сне, не сознавая, что происходит вокруг него.
— Вы упомянули «психологическое напряжение», доктор, которое послужило причиной такого состояния. Что это было?
— Когда Кахахаваи сказал: «Мы это сделали», эти слова послужили психической бомбой, взорвавшейся в мозгу лейтенанта Мэсси, и послужили причиной шоковой амнезии.
— Он
Орбисон кивнул и снова скривил губы в своей улыбке.
— Он стал невменяемым в тот момент, когда услышал последние слова Кахахаваи. Дэрроу сказал:
— Спасибо, доктор. Свидетель ваш.
Келли быстро встал, задавая при этом вопрос:
— А разве не может человек, испытывая такое «психическое напряжение», убить в припадке ярости другого человека и помнить об этом?
Снова появилась нервная улыбка.
— Состояние, которое вы называете «яростью», является яростью с исступлением, которое определяется как невменяемость.
— Вы считаете невозможным, чтобы лейтенант Мэсси убил Кахахаваи просто в припадке ярости?
— Да... потому что целью лейтенанта Мэсси было единственно получение признания, и он убил того самого человека, с помощью которого хотел достичь своей цели. Это нерациональный, безумный поступок.
— Он испытал «шоковую амнезию»?
— Совершенно верно.
— Вам известно, доктор, что по закону нельзя опираться на амнезию при защите на основании невменяемости?
И опять кривая улыбка.
— Мы объясняем психическое состояние лейтенанта Мэсси не амнезией. Лейтенант попал под влияние неконтролируемого порыва, когда услышал прямое и недвусмысленное подтверждение тому, что Кахахаваи был тем человеком, который надругался над его женой.
— Ясно. Ясно. — Келли указал в сторону стола защиты. — И что же, доктор, сейчас Мэсси вменяем?
— Да, разумеется.
— А, — произнес Келли, словно с облегчением. — Человек одного убийства, в таком случае. Спасибо, доктор.
Второй эксперт Дэрроу, доктор Уильямс, оказался высоким, стройным мужчиной, его седая бородка в стиле Ван Дейка придавала ему вид последователя Фрейда. Он в основном согласился с мнением Орбисона, хотя и добавил химический оттенок в разделяемый ими обоими диагноз.
— Длительная тревога, которую испытывал лейтенант Мэсси, беспокоившие и приводившие в отчаяние сплетни могли привести его в состояние иррациональной активности, вызываемое выбросом в кровь особой секреции. Сильные переживания могут оказать значительное воздействие на деятельность коры надпочечников.
Дэрроу сделал знак в сторону стола защиты.
— Лейтенант Мэсси восстановил свое нормальное психическое состояние?
— Вполне.
— Спасибо, доктор. Свидетель ваш, мистер Келли.
Келли выступил
— Как по вашему мнению, может ли Мэсси лгать... то есть симулировать, давая показания?
— Полагаю, это возможно.
— Разве это не распространено в делах подобного рода, что подзащитный симулирует невменяемость, а затем нанимает свидетелей-экспертов, которые могут выступить в поддержку его позиции?
Уильямс нахмурился и повернулся к судье.
— Ваша честь, должен ли я отвечать на столь неуважительный вопрос?
— Снимается, ваша честь, — с презрительной улыбкой произнес Келли. — У меня больше нет вопросов.
Дэрроу сделал перерыв, и Келли, который мгновение назад с сарказмом высмеивал показания экспертов в области психиатрии, вызвал своего специалиста, доктора Джозефа Бауэрса из Стэнфордского университета. Однако сделал он это с целью опровержения предыдущих свидетельств. В деле Джадд Бауэрс выступал на стороне обвинения.
Средних лет, бородатый и ученый, Бауэрс говорил около часа и, внеся в слушание дела энциклопедический привкус, подробно описал подноготную Томми и заявил:
— Ничто в касающихся лейтенанта Мэсси документах не указывает на то, что он был подвержен состояниям исступления или потери памяти... по моему мнению, в момент убийства он был вполне вменяем.
Келли закивал.
— Что еще привело вас к такому диагнозу, доктор?
Отвечая, Бауэрс имел обыкновение поворачиваться к присяжным, и, учитывая привнесенный им дух профессиональной экспертизы, это оказывало заметное воздействие.
— На самом деле я не могу представить диагноз, — сказал он, — потому что защита отказала мне в доступе к подзащитному.
Дэрроу проворчал:
— Я возражаю против поведения свидетеля.
Почему он не сидит в кресле прямо, как остальные свидетели? Если он хочет обратиться к присяжным, он может встать и произнести перед ними речь. Это не беспристрастное отношение, которое...
Бауэрс взорвался, возможно, это была непроизвольная реакция.
— Не хотите ли вы сказать, что я нечестен, сэр? Я возмущен!
Нависнув над столом, как медведь гризли над мусорным баком, Дэрроу прорычал:
— Ну и возмущайтесь.
— Пожалуйста, доктор, продолжайте, — голосом, призывающим к благоразумию, проговорил Келли.
— Лейтенант Мэсси и другие трое, — сказал Бауэрс, — зная о последствиях, заранее предприняли шаги, чтобы себя обезопасить. Они действовали, движимые желанием отомстить, что характерно для людей, которые не достигли справедливости законным путем. Такие люди рассчитывают свои действия, учитывая их природу и последствия таких действий. Детали этого плана включали автомобиль, перчатки и темные очки, оружие, попытку избавиться от тела и так далее.