Проклятые в раю
Шрифт:
Здесь собралось больше шестисот богатых пассажиров. И один бедняк. Я сообщил метрдотелю, что плыву в компании Дэрроу, и он перепоручил меня официанту в красной куртке, который предложил следовать за ним.
Никто из Имущих, казалось, не заметил, что среди них затесался переодетый Неимущий. Они сидели, болтая и жуя, за элегантными круглыми столами, накрытыми белыми льняными скатертями и уставленными тонким фарфором, хрусталем и сверкающим столовым серебром.
Я наклонился и прошептал Кларенсу Дэрроу на ухо:
— Вы
Дэрроу повернул свою большую грубую голову:
— А ты похож на вышибалу в борделе времен Цицерона.
Руби проговорила:
— Прошу тебя, Кларенс!
Но как всегда, она нисколько на него не сердилась. На ней было расшитое белым шелком платье цвета морской волны с приколотыми к корсажу матерчатыми цветами и суконная шляпка в морском стиле со скошенной тульей. И хоть выглядела Руби очень мило, до этого помещения она недотягивала. Дэрроу одевались у Сирса.
Лейзер, выглядевший в своем собственном белом пиджаке и черном галстуке щеголем, привстал, когда я садился за стол. Его жена была очаровательна в черном шифоновом платье с корсажем из испанских кружев, ее шляпка в виде соответствующего тюрбана была украшена изящным бантом. Супруги Лейзер одевались на Пятой авеню.
А я по-прежнему одевался на Максвелл-стрит, ведь старые привычки изжить трудно.
Однако две привлекательные адвокатские жены не шли ни в какое сравнение с новым членом нашей компании — женщиной-ребенком, чье личико в форме сердечка украшали голубые глаза с фарфоровой белизны белками, носик-пуговка и губки бантиком, и все это осеняло облако светлых, до плеч волос.
На какую-то долю секунды, я даже судорожно хватанул воздуху, мне показалось, что на ней ничего нет — атласное платье, обтягивающее ее стройную фигурку с высокой грудью, было бледно-розовым, чертовски совпадая с оттенком кожи ее обнаженных рук, вырез ее одеяния находился у основания шеи и был отмечен рубиновой брошью.
Но что самое приятное, мое место оказалось рядом с этим дивным видением юной красоты.
Насмешливо скривив рот при виде моего неприкрытого восторга, Руби проговорила:
— Изабелла Белл, это Натан Геллер, следователь моего мужа.
— Уверена, он очарован, — сказало дивное создание. На меня она даже не взглянула.
Изабелла Белл изучала меню, на обложке которого была изображена стройная красотка с островов с цветами в волосах. Яркие мазки синего, желтого и оранжевого обещали воплощенную мечту полинезийского рая, по-видимому, ожидавшего нас на Оаху.
Дэрроу сказал:
— Мисс Белл — кузина Талии Мэсси. Я пригласил ее присоединиться к нашей маленькой группе... она едет туда, чтобы оказать своей кузине моральную поддержку.
— Как это здорово с вашей стороны, — бодро обратился я к красавице, которая все еще не соизволила удостоить меня взглядом своих детских глаз. — Вы близки
— Лангуст под соусом «кардинал», — сказала она, по-прежнему глядя в меню. — Звучит вкусно.
Я тоже бросил взгляд в меню.
— На такой шикарной посудине, как эта, я рассчитывал на омара.
— Лангуст и есть омар, глупыш, — сказала она, наконец-то посмотрев на меня.
— Я знаю, — отозвался я. — Я просто хотел привлечь ваше внимание.
И я его привлек. Притворялась она или нет, что не замечает самого шикарного — одного из немногих — и к тому же свободного мужчину в этом зале, сказать не могу, но внезапно огромные голубые глаза, вокруг которых трепетали настоящие длинные ресницы, внезапно поймали мой взгляд.
— Очень близки, — сказала она.
— А?
С кратким вздохом она вновь обратила свое внимание на меню.
— Тало и я, мы очень близки... Это ее прозвище, Тало. Мы практически росли вместе. Она моя самая лучшая подруга.
— Вы, наверное, места себе не находите.
— Это просто ужасно. О-о-о... кокосовое мороженое! Это должно настроить нас на тропический лад.
В этот момент я мог бы посчитать ее обычной пустой милашкой. Но поскольку ей вряд ли было больше двадцати, и она являлась продуктом своей наследственности и окружения, я решил дать ей небольшую поблажку. Ее очаровательная мордашка и соблазнительная фигурка не имели с этим ничего общего. Или все. Одно из двух.
— На самом деле, — сказал я, — Гавайи — это не тропики.
Она снова взглянула на меня. Возможно она и была пустышкой, но в этих глазах было достаточно глубины, чтобы утонуть.
— А тогда что это? — с вызовом спросила она.
— Ну, в то время как Гавайские острова действительно расположены между Тропиком Рака и экватором, там просто не бывает душно или жарко. Там всегда дует легкий ветерок.
Дэрроу сказал:
— Мистер Геллер прав. Там не бывает ни солнечных ударов, ни изнуряющего зноя... с Тихого океана постоянно дуют пассаты.
— Примерно с северо-востока, — с умным видом добавил я.
— Я в первый раз плыву на острова, — заметила она, словно устыдившись.
— Я тоже.
Она моргнула, вздернула голову.
— Тогда где вы набрались этих знаний?
— В журнале «Нэшнл джиогрэфик».
— Вы надо мной смеетесь?
— А ты как думаешь, сестренка? — спросил я.
За столом все заулыбались... кроме мисс Белл. Больше она со мной во время обеда не разговаривала, но я чувствовал, что она заинтересовалась. Привлекательные и высокомерные малышки любят, когда их поддевают... если только у них напрочь не отсутствует чувство юмора и способность постоять за себя. А в этом случае даже красивые и стройные не стоят того, чтобы тратить на них силы.