Проклятый город
Шрифт:
Официант недоуменно огляделся. Никого. Разве только одинокий аккуратный господин чинно-благородно трудится над своим завтраком, не причиняя никому ни малейшего беспокойства.
— Вам бы к доктору, мистер, — озабоченно пробормотал официант. — Должно быть, температура…
Блейк послушно выскочил из ресторана, пересек фойе и склонился к окошечку аптекаря:
— Мне… аспирин. Два. Нет, три!
— …«Сенчюри Лимитед», Ч'каго-о-оу, с двадцать пятого пути! — гулко забухало под
Трубка висела на крюке телефона. Будка была стратегическим наблюдательным пунктом Блейка. Из нее видны громадные вокзальные часы, слышны объявления и, самое главное, из нее просматривается выход на нужный перрон. Следовательно, видны и все пассажиры, его попутчики.
Он пройдет через вертушку последним. Последним из последних. Увидев всех, кто отбудет тем же поездом.
Он не дал этому дьяволу в человеческом облике, этому монстру никакой возможности выследить его. Еще немного — и между ними мирно улягутся сотни миль стальных рельсов. Ну разве что гад мысли читает…
Много трудов положено, много денег, но дело того стоит. Неоднократная внезапная смена отелей не помогла. Но на этот раз Блейк не требовал счета и не паковал вещей. Он заплатил за неделю вперед, а сам смылся на второй день. Да, в сущности, никуда и не смывался. Просто отправился прогуляться, заскочил в киношку… выскользнул через служебный выход, выкупил забронированный под чужим именем билет и юркнул в телефонную будку. Ничего, осталось всего три четверти часа.
А этот придурок тем временем слоняется возле кинотеатра… или даже возле отеля. Пусть дожидается!
Блейк внимательно следил за пассажирами, которые лениво тянулись на перрон. По двое, по трое… по одиночке…
Минутная стрелка ползет к моменту отправления. У турникета остался лишь дежурный контролер.
Блейк насадил шляпу поплотнее, выскочил из будки и понесся по мраморному полу.
Вокзальный страж уже готовился щелкнуть фиксатором турникета, когда Блейк сунул ему под нос билет. Последний! Блейк оглянулся в сторону зала ожидания. Никто не готовится повторить его рывок, ничей любопытный нос не торчит из-за колонны.
— Поторопитесь, мистер, — напомнил контролер.
Зря беспокоится. Теперь поезд от Блейка не убежит. Последний пассажир направился к поезду, вглядываясь в лица бредущих навстречу носильщиков.
В поезд Блейк попал при помощи протянутой руки кондуктора последнего вагона, припустив за ним во весь опор.
— Ф-фу! — выдохнул он, поправляя съехавшую набок шляпу. — Можете закрыть и ключ выкинуть. После меня уж никого не будет.
— Да разве что голуби нагонят, — отозвался проводник с натянутой улыбкой.
Блейк заперся в купе. Заперся и затянул шторку, хотя поезд еще не вышел из темного туннеля под городом.
— В жизни больше эту рожу не увижу! — успокоил он себя.
Колеса накручивали минуты и километры. Остановка в черте города. Но это уже не опасно. Если бы за ним увязался хвост, он направился бы к Центральному вокзалу. Однако… береженого Бог бережет. Блейк вызвонил кондуктора и спросил, не сел ли кто в поезд. Да, леди с маленьким мальчиком, с сыном, больше никого. А что? Да так, думал, может, знакомый догонит, если успеет… Был разговор…
Конечно, этот тип не успокоится, начнет выслеживать по всем Штатам, но теперь Блейк обеспечил себе отрыв.
В Хармоне к поезду прицепили угольный паровоз. Но это техническая станция, здесь поезд пассажиров не берет.
У Вест-Пойнта в дверь постучали, и страх стрельнул в позвоночник. Блейк вскочил и прильнул к запертой двери. Стук повторился. Громкий, уверенный.
— Кто там? — отозвался Блейк, приложив руки рупором ко рту, чтобы изменить голос.
— Подушку не желаете, сэр? — послышался голос проводника.
Он приоткрыл дверь, принял предложенное, в основном, чтобы отделаться, а не потому, что нуждался в подушке. И снова заперся.
Больше его не беспокоили. В Олбени поезд свернул к западу. Где-то в Пенсильвании или, может, уже в Огайо Блейк заказал еду, попросил оставить поднос возле запертой двери. Подкрепившись, выставил поднос за дверь и снова заперся. Не рискнул прогуляться до вагона-ресторана. Все эти мелкие меры предосторожности он принимал уже как бы по привычке, для успокоения совести. Необходимость в них отпала. Поезд — свободная территория Америки!
Ближе к полуночи он вызвал проводника, чтобы тот разложил оба кресла в постель.
— Вы последний в поезде, сэр, кто еще не спит. Из пассажиров, конечно.
— Да ну?
— Давно всех сморило. Спереду и до самого до хвоста.
Это его убедило. Надо размяться, что ли. Здесь тесно, в этой клетушке. Он прошел по поезду, между подвесных коек дешевых вагонов, зашел в обзорный салон. Никого. Тускло светит лишь дежурная лампа. Открыл дверь, вышел на ветерок. Оперся на ограждение. «Свобода!» — вспыхнуло в мозгу. Впервые он ощутил себя свободным, с момента, когда вышел из полицейской штаб-ква… ква…
— А-а, Блейк! — раздался негромкий голос из торчащего рядом глубокого кресла. — Наконец-то надоело держать себя в заключении.
Над тьмою, сгустившейся в кресле, тлел кончик сигары — больше ничего Блейку разглядеть не удалось. Он качнулся и схватился за перила, чтобы не свалиться под колеса.
— Ка… ко… Когда ты сел? — выдавил, наконец, Блейк.
— Первым из первых, еще в вагонном депо, — гордо заявил Роджерс. — Не думал я, что ты такой дурной. Я б на твоем месте помахал вдогонку этому поезду.