Пролог (часть 2)

Боровик Генрих Аверьянович

Новый адвокат, которого назвал в своём письменном заявлении Джеймс Эрл Рэй, — техасец Перси Формэн, сказал, что для изучения дела ему потребуется минимум три месяца. Судья удовлетворил просьбу, суд был отложен на три месяца.

Три месяца прошло. Ещё раза два откладывалось начало суда.

Наконец, была назначена окончательная, как говорили, дата — 12 марта 1969 года.

И вдруг — новое странное и на первый взгляд невероятное событие. Накануне назначенного дня судебные власти в Мемфисе объявили, что между обвинением

и защитой заключено соглашение: Рэй признаёт себя виновным и в обмен получает не электрический стул, а 99 лет тюрьмы.

Суда, же в общепринятом виде не будет. Не будет показаний свидетелей, не будет перекрестных допросов, не будет сомнений. Будет лишь выступление обвинителя, в котором он приведет основные доказательства виновности подсудимого в убийстве Мартина Лютера Кинга, будет выступление адвоката, в котором он согласится с неоспоримостью аргументов обвинения, и будет сообщение, что подсудимый признает себя виновным. Вот и всё.

* * *

Так оно и было. Суд начался 12 марта и в тот же день и закончился.

Обвинитель выступил перед присяжными с короткой, но энергичной речью, в которой заявил, что сомнений в виновности Джеймса Эрла Рэя нет, как нет сомнений и в том, что Рэй действовал в одиночку, что никакого заговора не было, а улик против подсудимого более чем достаточно, чтобы посадить его на электрический стул, но поскольку тот поступает благоразумно, признает себя виновным и тем самым избавляет всех от утомительной и дорогостоящей процедуры слушания дела, то обвинение согласно заменить электрический стул 99-летним тюремным заключением.

Защитник в ответ произнёс несколько комплиментов в адрес обвинителя и, не пытаясь защищать подсудимого, просил верить ему, что Рэй действовал в одиночку и что улик совершенно достаточно для того, чтобы посадить подзащитного на электрический стул. Однако, сказал защитник, поскольку Рэй проявил благоразумие, признал себя виновным, освободил суд от необходимости долгого, хлопотного и дорогостоящего слушания дела, то защитник согласен с гуманным требованием обвинителя о 99-летнем тюремном заключении.

Судья похвалил обвинителя, похвалил защитника, сказал, что раз обвиняемый благоразумно признал себя виновным, избавив суд и т. д., то разбираться тут не в чем, все ясно. Гуманный закон штата Теннеси позволяет, сказал судья, в подобных случаях безо всякого слушания дела приговорить обвиняемого, преступление которого достойно, конечно, смертной казни, к мере наказания, с которой согласны как обвинение, так и защита, то есть к 99 годам тюремного заключения.

Рэй выслушал приговор, растерянно крутя головой.

— Вы хотите что-нибудь сказать? — милостиво обратился к нему судья. — Последнее слово подсудимого?

Рэй встал, одёрнул рукава, посмотрел на своего защитника, потом на обвинителя, на присяжных, на судью.

— Ваша честь, —

сказал он, — да, я хотел бы кое-что поправить…

Обвинитель, судья, защитник воззрились на него с некоторым удивлением.

— Нет, я не собираюсь менять что-нибудь из того, что уже сказал, — счёл нужным успокоить их Рэй. — Но я хотел бы кое-что дополнить…

— Что? — угрожающе спросил судья.

— Одну вещь надо сказать… насчет того, что я не согласен с мистером… — Рэй снова посмотрел вначале на защитника, потом на обвинителя, потом на судью.

— С кем вы не согласны? — спросил судья.

— С мистером Кларком.

— С каким мистером Кларком? — удивился судья.

— Мистером Рамсеем Кларком, — уточнил защитник Формэн.

— Мистер кто? — не расслышал судья.

— С мистером Кларком и мистером Эдгаром Гувером, — сказал Рэй.

— С мистером Кларком и мистером Эдгаром Гувером?! — В словах судьи прозвучало весёлое удивление.

— Но я не собираюсь ничего менять… — снова успокоил Рэй.

— Так с чем же вы не согласны? — спросил судья.

— С мистером Кэнейлом. С мистером Кларком, мистером Гувером и мистером Кэнейлом [3] . — Рэй добавил уже третье имя.

— Ну, понятно, понятно. С чем же вы всё-таки не согласны? — Терпение судьи начинало иссякать.

— Насчёт заговора, — тихо сказал Рэй. — Потому что…

3

Обвинитель.

— Что насчёт заговора? Какого заговора? — прервал его судья. — Ведь вы признали себя виновным!

— Я признал себя виновным, я виновен. — Рэй дёргал себя за рукава пиджака. — Но я не согласен насчёт того, что заговора не было… нельзя сказать, что заговора не было.

— Это уже не имеет значения, — судья решил поставить точку, — главное, что вы признали себя виновным. Ещё раз я вас спрашиваю: согласны вы признать себя виновным и получить 99 лет вместо электрического стула?

Рэй беспомощно повертел головой, увидел глаза, лишенные сочувствия к нему, и сказал хрипло:

— Да, сэр… согласен…

Сенсационная весть разлетелась по всей стране. Журналисты осаждали здание суда в Мемфисе. Их туда не пускали. И оттуда никто не выходил. Рэя держали там взаперти. Корреспонденты решили стоять насмерть и дежурить возле здания суда всю ночь. Они заняли позиции у всех дверей, откуда могли вывести Джеймса Рэя. Продрогли — мартовские ночи в Мемфисе холодные. Злились на полицию: о времени вывода Рэя никто не сказал корреспондентам ни слова.

Но журналистов все-таки обманули. В час ночи Рэя, переодетого в форму заместителя шерифа, провели перед самым их носом. Никто из них и глазом не моргнул — не представляли, что полиция может пойти на такую хитрость.