Пролог (часть 2)
Шрифт:
Судя по тому, что убийца действовал четко, он, видимо, действительно все знал заранее: и план гостиницы, и номер комнаты, в которой остановится Кинг в мотеле «Лоррейн», и расписание его дня.
Мог ли Джеймс Эрл Рэй, действуя в одиночку, обладать всеми этими сведениями?
Маловероятно.
Человек, назвавшийся Джоном Виллардом, не поднимался на второй этаж, не заходил ни в комнату № 8, ни в комнату № 5: Однако он сразу же отказался от номера восьмого, предложенного поначалу хозяйкой гостиницы, и немедленно согласился на номер пятый.
Значит, Джон Виллард прекрасно знал расположение
Кто-то, заранее снабдил его планом руминг-хауза с инструкцией — какую комнату снимать.
Комната № 5 была свободна в этот день. Предположить, что миссис Брюэр держала ее свободной специально для убийцы, конечно, можно, но слишком уж на поверхности лежит вероятность ее участия в заговоре, слишком опасно это было бы для нее, почти самоубийственно.
Вероятнее другое. Кто-то приходил сюда заранее, кто-то из тех, кто знал или надеялся, что Мартин Лютер Кинг остановится именно в мотеле «Лоррейн», кому нужно было найти именно такое окно, откуда «Лоррейн» просматривается наилучшим образом.
Значит, тот человек не просто приходил сюда и крутился здесь, потому что прийти и покрутиться, зайти в одну комнату или в другую — это дело не простое, это дело заметное. Гораздо вероятнее, что он поселился здесь, хотя бы на один день, как только стало известно о возможном приезде Кинга в Мемфис. А поселившись, облюбовал ту самую ванную комнату, откуда так удобно можно было стрелять по мотелю «Лоррейй».
Сколько времени он жил здесь? Один-два дня? Несколько часов? Неделю? Месяц? Съехал перед самым появлением убийцы? Неважно. Важно другое: кто-то обязательно должен был жить здесь, подготавливая план убийства. Кто?
Меблированные комнаты миссис Брюэр — это ведь не отель «Плаза» в Нью-Йорке, в котором каждый день поселяется и из которого выезжает несколько десятков или, может быть, сотен человек. Это маленький дешевый и невзрачный дом, где люди обычно живут долго, и если есть два-три новых постояльца в неделю (если не в месяц), то и это уже много. Так что, наверное, если бы посмотреть и проанализировать список жильцов в течение месяца до 4 апреля, можно было бы найти 10–12 человек, а может быть, и того меньше, которые приезжали и оставались в отеле день-два, не больше.
Такой список существует в регистрационной книге каждой гостиницы. В книгу записывают всех постояльцев: кто приехал, когда приехал, марку и номер автомашины, какую комнату занимал, когда выехал, сколько заплатил. Анализ записей в этой книге мог бы стать бесценным материалом для следствия.
Мог бы. Но не стал.
Я нигде не нашёл ссылок на эту книгу. Удивившись, стал выяснять причину. Оказалось, что книга эта была… утеряна. Да, да, утеряна. Вскорости после того, как миссис Брюэр передала ее агентам ФБР.
Так, во всяком случае, объяснило её исчезновение следствие.
Потеряли, и всё. Бывает же в суматохе.
Правда, регистрационная книга — это одно из главных вещественных доказательств. А главные вещественные доказательства, как, впрочем, и второстепенные, терять не полагается. Особенно в таком высокопрофессиональном
Однако — утеряли.
Причина? Можно предположить только одну. Вероятнее всего, в этой книге была запись о регистрации в отеле человека, чьё пребывание в нём ФБР очень не хотелось делать достоянием гласности. Причём убрать имя этого человека было настолько важным делом для ФБР, что оно пошло на то, чтобы «убрать» книгу.
Глава третья
Все помнят эту фотографию.
Первые минуты после выстрела.
Кинг лежит смертельно раненный на балконе мотеля «Лоррейн», правая рука откинута в сторону и назад, локоть левой — безжизненно подвернут под тело, ступня ноги зажата между полом балкона и нижним прутом прямоугольной фигурной ограды.
Один из друзей Кинга уже приложил к тому месту, куда вошла пуля, белое полотенце, безуспешно пытаясь остановить кровь. По-видимому, в это время кто-то внизу спросил, откуда стреляли. И все, кто был на балконе рядом с Кингом, все повернули головы и протянули руки туда, откуда пришел выстрел. Все — в одну сторону.
Это уже второе или третье мгновение после того, как Кинг упал на цементный пол. Уже первый порыв — помочь, помочь Кингу! — отступил. Темное пятно под его головой — все больше и больше. И сейчас они, еще сердцем надеясь, что выживет Кинг, а разумом понимая — нет, все кончено — уже в силах подумать о другом: кто? И после вопроса, который раздался снизу, все они на балконе вдруг подумали — да, да, откуда стреляли, ведь это тоже важно.
Жизнь есть жизнь, и борьба будет продолжаться, и во имя этой борьбы… Они оторвались от Кинга, поднялись с колен, и каждый, не сговариваясь, протянул руку вперед и вправо — в сторону, где сквозь чащобу деревьев еле-еле можно было разглядеть окна того дома, о котором теперь знает уже весь мир.
Их на фотографии пять человек. Не считая Кинга… Их можно назвать поименно. Это все — друзья Кинга, соратники по борьбе, его самые близкие люди. Каждый из них с готовностью подставил бы свою грудь под пулю, чтобы защитить Мечтателя. Если бы только знать заранее, если бы успеть, если бы суметь предупредить… Оттолкнуть Кинга от летящей пули, не пустить смерть на балкон, который весь на виду у окон того дома напротив. Если бы проверить заранее все те окна — не притаилось ли там дуло винтовки калибра 30.06, не прищурен ли человеческий глаз за линзами оптического прицела, спрятанного в чащобе деревьев.
Если бы знать, если бы предугадать, если бы принять все меры предосторожности.
Но обо всем этом должна была позаботиться охрана.
Я так подробно вспомнил о той фотографии, всмотрелся еще раз во всех, кто был с Мартином Лютером Кингом на балконе в те трагические минуты после 6 часов вечера 4 апреля, потому что — странное дело — на балконе рядом с Кингом не было охраны.
И во дворе, внизу, там, куда он, склонившись, бросил последний взгляд, исполненный улыбки и. добра, там тоже не было охранников. Ни одного! (Я перечислил, кто там был, в самом начале этого повествования.)