Пролог (часть 2)
Шрифт:
— Но если кто-то узнает, что министр юстиции Роберт. Кеннеди распорядился установить электронное оборудование…
— А что, такое оборудование стоит уже и в моём кабинете? Во-первых, я не распорядился, а согласилсяс требованием Федерального бюро расследований. Это уточнение будем считать важным. Хорошо? Во-вторых, я надеюсь, что без моего разрешения ваше ведомство не устанавливает прослушивающей аппаратуры…
— Господи, конечно!..
— …хотя бы в моем кабинете…
— Можно продолжать?
— Пожалуйста. — Роберт Кеннеди поставил ногу на стул и принялся перешнуровывать ботинок, стоя к Эвансу вполоборота.
— Так
— Я согласен, — прервал его Кеннеди.
— Согласны на что?..
— На требование вашего учреждения устанавливать электронное оборудование во всех отелях, где останавливается Кинг, по всем телефонам, по которым говорит и будет разговаривать Кинг. Если речь идёт о возможности коммунистического влияния, я считаю, что наблюдение должно быть максимально полным.
— Вы не забудете отметить это в своём мемо?
— Не забуду, — ответил Кеннеди и, закончив перешнуровывать ботинок, опустил ногу. — Вот теперь, кажется, всё в порядке, — довольно произнёс он и даже попрыгал на одной ноге, наслаждаясь тем, что ботинок больше не жмет… — Мне прислали новые кеды для тенниса — Джека Креймера, — сказал он офицеру. — Такие удобные, что после них любые ботинки — даже мои старые — жмут. Вы не пробовали играть в креймеровских кедах?
— Я не очень люблю теннис.
— Зря. Единственная игра, в которой интеллект полностью отключается.
— Мне, опасно отключать свой интеллект, — без улыбки сказал офицер. — Вдруг после игры не включится.
Роберт Кеннеди захохотал громко и хлопнул Эванса по плечу.
— Передайте привет своему шефу.
— Спасибо, ему будет приятно. — Офицер направился к выходу.
— Да, и вот ещё что, — сказал министр юстиции, остановив собеседника уже у самой двери. — Это разрешение действительно только на один месяц.
— Не понимаю…
— Если в течение этого месяца вы выловите что-либо существенное, что подтвердит ваше заключение о его связях с коммунистами, мы продлим разрешение на прослушивание. Если же невод придет пустым — прекратим. Ясно?
— Ясно. Однако…
— Всего хорошего.
— Всего хорошего…
С этого момента ФБР имело право устанавливать электронное оборудование во всех частных домах или гостиничных номерах, в которых останавливался Мартин Лютер Кинг. Бесстрастная пленка записывала все разговоры. Конечно, не только те, которые вел Кинг. Но и те, которые вели по этим телефонам его собеседники и другие люди. Получив разрешение прослушивать телефонныеразговоры, ФБР воспользовалось им и для того, чтобы подслушивать все вообще разговоры, которые вел Кинг — не только по телефону — дома ли, в офисе, в гостиничном номере, в гостях, — везде, где только было возможно установить микрофоны. В ФБР это называлось full treatment — «полная обработка».
Вопрос.Итак, министр юстиции дал разрешение, хотя у него не было никаких данных о том, что Мартин Лютер Кинг занимается деятельностью, опасной для интересов Соединенных Штатов?
Роберт Кеннеди.Если бы я не дал санкции на прослушивание разговоров Кинга, кто-нибудь в конце концов разрешил бы прослушивать мои собственные
Вопрос.Эта фраза была произнесена министром юстиции в присутствии Кортни Эванса, сотрудника Гувера?
Роберт Кеннеди.Да.
Вопрос.Для того чтобы Старик получил не только то, чего добивался, но еще и насладился поражением Роберта Кеннеди?..
Роберт Кеннеди.Наши отношения с ним были очень напряженными. Нужен был этот жест — только слова, ничего больше! — чтобы привести его в хорошее расположение. Я надеялся получить за это некоторые уступки в дальнейшем.
Вопрос.Разве Старик был способен на уступки?
Роберт Кеннеди.Он был весьма маневренным человеком. Несмотря на тяжёлую комплекцию. Если нужно, он умел уступать.
Вопрос.То, что сделал министр юстиции США, было нарушением закона?
Роберт Кеннеди.Гувер хотел уничтожить Кинга, это ясно. Мне известна одна история о человеке, который какое-то очень короткое время был членом коммунистической партии, а затем порвал с нею. В 1960 году он работал в Национальном комитете демократической партии. В то время мой брат Джон Кеннеди выставил свою кандидатуру на пост президента. Гувер ненавидел брата. Он стал собирать досье на всех, кто имел отношение к предвыборной кампании Джона. Когда он узнал о том человеке, он распорядился, чтобы в прессу «просочилась» информация, будто у Кеннеди в Национальном комитете служит коммунист. В газетах появились заголовки, и это вызвало такие кривотолки, что Джону пришлось расстаться с тем человеком. Я знаю много способов, как можно злоупотреблять подобными сведениями… Предположим, я отказал бы Гуверу — не дал бы разрешения на прослушивание телефонных разговоров Кинга. Вы представляете последствия? Не только для Кинга… Нет в стране человека, который мог бы похвастать, что не боится Джона Эдгара Гувера. Нет. Во всяком случае, среди тех, кто хотя бы в какой-то степени занимается политикой. Поверьте мне. И все же у этого решения имелся и другой мотив. Более важный.
Вопрос.Какой?
Роберт Кеннеди.Гувер хотел этим подслушиванием уничтожить Кинга. Мы оба были уверены, что подслушивание не подтвердит обвинения, которое выдвинул против Кинга Гувер…
Первый «отельный» микрофон для круглосуточного подслушивания всех разговоров, ведущихся в номере, был спрятан в вашингтонском отеле «Уиллард», где Кинг останавливался, всего в одном квартале от Белого дома. Ведя наблюдение за Кингом, ФБР устанавливало также микрофоны в других отелях Вашингтона, в Милуоки, Гонолулу, Лос-Анджелесе, Детройте, Сакраменто, Саванне, Нью-Йорке. По распоряжению ФБР местная полиция Майами, Нью-Йорка и нескольких других городов устанавливала микрофоны и прослушивала разговоры Кинга даже в церквах.
Эндрю Янг, один из ближайших сотрудников Мартина Лютера Кинга, свидетельствует: «Однажды — это было в Селме, штат Алабама, — мы нашли микрофон, спрятанный в церковной кафедре. Мы извлекли его и поставили перед оратором на виду у всех, а преподобный Абернети назвал его „маленьким мерзавцем“ и сказал: „Я хочу напомнить мистеру Гуверу, нехорошо держать такой дорогой микрофон где-то внизу в дырке, где так много статического электричества. Пусть этот маленький мерзавец стоит тут перед нами — прямо, без помех“. И принялся молиться в микрофон Федерального бюро расследований».