Пролог (часть 2)
Шрифт:
Делоуч засмеялся свободно и громко, почувствовав, что такой смех будет приятен Старику. И Ста-, рик отозвался:
— Зря смеётесь, Делоуч. Вы будете жить дольше меня. Так, во всяком случае, по природе. И когда я уйду, вам всем придется не очень сладко. Единственный выход — будете все валить на меня: диктатор, не давал слова сказать, подавлял волю, чуть что — увольнял… Так ведь.?..
Последние слова он произнёс с улыбкой. Настолько широкой, насколько могла быть широкой улыбка у директора ФБР Эдгара Гувера, человека, как известно, не склонного к веселью.
Делоуч выждал паузу.
— Мне трудно вам что-нибудь ответить на это, сэр, —
Гувер опустил голову к бумагам и ничего не ответил. Делоуч понял, что нашёл верную интонацию.
Зазвонил телефон прямой связи. Гувер снял трубку, коротко хмыкнул в нее. Это хмыканье было известно всем тем немногим людям, которые имели право звонить Старику по прямому телефону. Услышав хмыканье, там, на другом конце провода, понимали, что у аппарата — сам. Старик слушал, что ему говорили, небрежно держа трубку на некотором расстоянии от уха, будто брезгуя собеседником. Еще несколько раз хмыкнул, дослушал до конца и, положив трубку, сказал Делоучу:
— Его посадили в машину и увезли в «Холидей инн». Оттуда повезут на самолет. Бежал защитник угнетённых и обездоленных. Оставил других расхлебывать то, что заварил сам… Вы говорили с сенаторами?
— Да.
— Кто-нибудь выступит завтра?
— Несколько человек. Вот здесь я подготовил вам памятку о разговоре с одним из них.
Гувер, надев очки, бегло просмотрел листок, бумаги, поставил в верхнем углу свое «ОКН».
— Возьмите это на себя и не теряйте времени.
— Можно идти сейчас?
— Постойте. — Гувер посмотрел в окно. — Он останавливается в «Холидей инн». В отеле для белых. А везде вопит о поддержке бизнеса черных. Что же сам-то? — Старик выругался. — Если уж ты объявил себя святым, так спи на гвоздях, неси крест, не бойся Голгофы. А если боишься — значит, не святой… Надо бы, чтобы сенаторы сказали об этом возмутительном лицемерии.
— Хорошо, сенаторы скажут.
— И в газетах пусть об этом поговорят.
— Правильно.
— Знаю, что правильно… — Гувер с неудовольствием потёр шею у затылка рукой вверх-вниз, вверх-вниз, видимо, поднялось давление. — Найдите там в Мемфисе какой-нибудь приличный отель, которым владеет чёрный. Почему, мол, Кинг не останавливается у своего брата по расе? Говорит одно, а делает другое?! Ему хочется быть в богатом отеле, в роскоши, с хорошей кухней, среди белых женщин?.. Пусть об этом поразмышляют в газетах.
— Хорошо. — Делоуч быстро записывал.
— Так, чтобы когда он приедет в Мемфис в следующий раз, а он обязательно, — Гувер медленно опустил свой кулак на стол, — приедет туда, чтобы реабилитировать своё дерьмовое ненасилие, — так вот, чтобы в следующий раз он установился именно в том отеле, который вы ему назовёте… Понятно? Там есть один приличный, в негритянском районе. Мне говорили. Не помню названия. — Гувер поднялся со стула. — Это — для безопасности. Что бы его, не дай бог, не ухлопали…
— Будет сделано, сэр.
— Дерьмовая вообще-то получается ситуация. Я его еще и охранять должен, этого бандита! Вот треклятая служба!..
Только в 1975 году, уже после смерти Гувера, стало известно содержание памятки, которую Делоуч передал директору ФБР 28 марта 1968 года. Вот её текст:
«Во время нашей встречи сенатор выразил беспокойство
В Капитолии 29 марта 1968 года несколько сенаторов и членов палаты представителей выступили с речами, посвященными событиям в Мемфисе.
В речах говорилось о том, что в Мемфисе «страна имела возможность посмотреть репетициютого спектакля, который может разыграться в Вашингтоне». Говорилось о «возмутительном восстании, которое помог организовать Мартин Лютер Кинг». О том, что «террор в Мемфисе был, вне всякого сомнения, в большой степени спровоцирован речами Кинга, его действиями, его присутствием». Говорилось о том, что «подобное же разнузданное ндсилие вспыхнет в Вашингтоне, когда Кинг попытается привести туда своих бедняков».
Вот какие слова звучали в тот день на Капитолийском холме.
«…Акция, которую Кинг планирует для Вашингтона, гораздо более массовая и значительная, чем та, которую он организовал в Мемфисе».
«…Сам „Мессия“ вряд ли будет страдать от насилия и хаоса, которые он собирается устроить здесь. По-видимому, он укроется в каком-нибудь роскошном отеле, чтобы, нежась там в дорогих апартаментах, разглагольствовать о несуществующей расовой дискриминации в нашей стране…»
«…Если этого тщеславного возмутителя спокойствия не остановить, то он будет ответствен за насилие, разрушение, грабеж и кровопролития в Вашингтоне…»
«…Федеральное правительство последние годы показывает себя практически бесхребетным, когда речь идет о том, чтобы противостоять нарушителям закона, хулиганам и марксистским демонстрантам. Настало время, чтобы федеральное правительство дало по крайней мере понять стране, что этому нобелев-.скому лауреату не позволят устроить ещё один Мемфис в городе, который является столицей Соединенных Штатов и в котором находится правительство нашей страны.»
Лексика выступлений и вся их тональность не оставляют сомнения в том, что тексты, по крайней мере некоторые из них, писались под влиянием ФБР.
То место в одной из речей, где говорилось о «роскошном вашингтонском отеле», достойно особого внимания. Хотя оратор ничего не сказал о «Холидей инн» в Мемфисе, однако прозрачный намек угадывался чётко. Сенатор вносил (может быть, не ведая о том) свою лепту в осуществление плана ФБР заставить Кинга в следующий его приезд в Мемфис поселиться не в «Холидей инн», а в мотеле «Лоррейн».
Делоуч, как видно, хорошо поработал, выполняя указания своего шефа. Впрочем, с не меньшей старательностью указания директора ФБР выполняли и конгрессмены — эти «независимые слуги народа».
Один из них кричал с трибуны: «…Я призываю президента Джонсона сделать достоянием гласности ту информацию о моральных качествах Кинга, которая ему известна. Об этой информации открыто говорят в Вашингтоне. О ней есть упоминание в газетах. Я призываю администрацию дать возможность всем гражданам этой страны узнать, что представляет из себя на самом деле человек по имени Кинг и что является его истинной целью».