Пролог (часть 2)
Шрифт:
2.30.Коктейли в бальном зале уже смешивают пальцами.
3.00.Время от времени уличные детективы в плащах и кожаных тужурках заскакивают в зал, завистливо смотрят на тех, кто несет службу в тепле, возле выпивки и еды, пропускают по стаканчику и снова бегут на холодный предутренний пост.
3.20.Никсонерочки не сходят со сцены. Но держать зал на высоком
3.50.По телевизору выступает Хэмфри. Из своей штаб-квартиры в Миннесоте. Он благодарит собравшихся за ожидание. Говорит, что дела идут отлично. Но сломались компьютеры, и результаты задерживаются. «Я чувствую себя уверенно и поэтому могу отдохнуть». «Мы хотим Хэмфри! Мы хотим Хэмфри!» — раздаётся в ответ.
А рядом со мной молодой парень в очках кричит телевизору: «Заткнись! Заткнись!» Потом оборачивается ко мне и, видя значок прессы, объясняет: «Всё. Он погиб. Он извиняется. За поражение. Если бы знал, что победит, он не вышел бы к толпе. Если человек побеждает — ему плевать на толпу. Ведь Никсон не выходит к нам? Плюет. Значит, уверен, что победит!»
4.10.Никсонерочки больше не поднимают моральный уровень зала. Их разобрали детективы и щупают по углам. Три джентльмена в смокингах при бабочках спят на полу. Кронкайт продолжает передачу. Это уже одиннадцатый час без перерыва.
4.30.Раздается несколько выстрелов, которые оживляют на минуту засыпающую студенистую толпу в зале. Это кто-то начал срывать с гроздьев воздушные шарики, предназначавшиеся для победного торжества. На них наступают ногами. Давят руками. Садятся. И даже падают животом.
Мрачные оркестранты складывают инструменты.
4.45.Бесшумно падает на пол величественная дама в панбархатном платье. К. ней бросаются три детектива, хватают под мышки, тащат в туалет. Соседи по столику объясняют, что дама была давно и мертвецки пьяна. Они даже заключили между собой пари — когда же она наконец свалится.
Слишком длинная ночь.
5.30.Опустел зал. Валяются ошметки от взорванных шариков. Осколки стаканов, раздавленные каблуками пироги и бумажные стаканчики от пепси-колы.
Корреспонденты укладываются спать на стульях, подложив под головы фотоаппараты и блокноты.
6.00.Никсон и Хэмфри всё ещё идут вровень. Никсон всего на сотню тысяч голосов впереди. Однако по числу выборщиков у него значительное преимущество…
— У Хэмфри может быть одна надежда, — говорит Уолтер Кронкайт. — Надежда на то, что ни он, ни Никсон не соберут нужного числа выборщиков. Тогда президента будет выбирать палата представителей. А там у Хэмфри больше шансов.
Кронкайт ведёт передачу
10.00.Теперь все зависит от Техаса, Миссури и Иллинойса. Любой из этих штатов, если отойдет к Никсону, даст ему необходимое число выборщиков. Но подсчёт голосов там ещё не окончен, а кандидаты «идут» так близко друг к другу, что сделать вывод, кто победит, всё ещё нельзя.
10.45.И вдруг, когда Уолтер Кронкайт, устало проводя рукой по лбу, что-то такое говорит о вариантах, которые возникнут, если Никсон не получит нужного числа выборщиков, разносится слух, что компания Эн-би-си сообщила, кто победит. Сообщила! Резкое переключение рычажков на телеприемниках — к Эн-би-си. Стоит заставка: «Никсон — победитель!»
Я кручу назад, к Кронкайту. Он мрачен. Обошли конкуренты! Через минуту и он объявляет, что анализ подсчета голосов в Иллинойсе дает возможность Си-би-эс сделать вывод, что победителем там будет Никсон. А значит, Никсон будет и президентом Соединённых Штатов…
Победа!
А зал молчит. Некому кричать, топать ногами и свистеть… Он — пуст.
11.15.Бальный зал снова заполняется людьми. Но это уже не те торжественные, возбужденные гости, которые пришли сюда в начале вечера.
Деловые костюмы. Опухшие лица, заплывшие глаза. Не тот и зал. Он еще не убран после вчерашнего. Сцена пуста. Оркестранты еще не вернулись. Никсонерок тоже нет. Отсыпаются.
Бело-красно-синие полотнища наполовину содраны с балконов — какой-то пессимист ночью, как видно, потерял надежду, что президент вообще будет когда-нибудь избран.
Кронкайт, оправившийся от удара, нанесённого конкурентами, сообщает, что Никсон не появится, пока Хэмфри сам не признаёт своего поражения. И рассказывает, что, узнав о победе Никсона, Хэмфри, поднимаясь с кресла у, телевизора и обращаясь к своим помощникам, сказал: «Послушайте, мне не нужно сочувствия ни от кого из вас…»
12.10.В Миннесоте выступает Хэмфри. На глазах у него слёзы.
13.10.Никсон выходит на сцену бального зала и взмахивает сразу обеими руками, как дирижер, который решил начать с фортиссимо. Но фортиссимо не получается. Люди кричат и аплодируют как-то вяло, буднично. И даже уцелевшие воздушные шарики висят без дела. Никто не бросает их в зал.
Недолгая речь. Минут пятнадцать.
И всё.
Самая длинная ночь, наконец, кончилась. Новый президент снова поднимает руки вверх и уходит со сцены. За ним — жена, две дочери и жених одной из дочерей, внук бывшего президента Эйзенхауэра.
Фотографы в последний раз складывают аппаратуру.
Репортёр из «Нью-Йорк пост», отходя вместе со мной от сцены, говорит: «Ну теперь самое главное — беречь Никсона. Иначе, не дай бог, президентом станет Эгню…»
И вдруг я вижу в центре зала за столиком ту самую женщину в черном панбархатном платье. Да, да, ту самую. Она сидит на том же месте, так же величественно. И смотрит неподвижными глазами на пустую сцену…