Пропал чародей
Шрифт:
Магнус сердито посмотрел на нахала, подслушавшего его мысли.
— А почему нет?
— А потому, что он исчезнет из любой клетки, в какую его ни запирай.
Грегори уставился в пространство.
— Может быть, найдется способ...
Джефри настороженно посмотрел на брата.
— Ты что, придумываешь тюрьму для волшебника? Берегись, братец — ты сам можешь в ней оказаться!
— Если он там и окажется, то непременно что-нибудь придумает и выберется, — уверенно ответил Магнус. — Никто другой не выберется,
— И как же ты собираешься его ловить? — ехидно поинтересовалась Корделия.
— А вот так! — воскликнул Магнус, хлопнув Джефри по спине. — Лови!
Джефри возмущенно обернулся, но Магнус исчез с хлопком — с двойным хлопком, потому что вслед за ним исчез и Джефри. Из кустов в сотне ярдов послышался его крик: «Лови!», еще один негромкий треск, затем еще хлопок в листве дуба. Верхушка могучего дерева закачалась от неожиданного веса. Словно эхом, бумкнуло еще раз, ветки затрещали и раздался голос Магнуса: «Тебе ловить!». Джефри взвыл от досады, а Магнус только рассмеялся и скрылся с очередным взрывом. Бабахнуло еще раз — это Джефри бросился следом.
Келли отскочил в сторону и спрятался за корнями дуба.
— Это что еще за дивная игра?
— Юные чародеи резвятся, — ответил Пак. — Слышал ли ты об игре детей смертных под названием «Салочки»?
— Когда один убегает, а другой должен его засалить? Конечно, слышал.
— Ну так это то же самое, только тот, кто водит, должен прочесть мысли другого в тот момент, когда этот другой исчезает, и догадаться, куда он исчез. А затем исчезает следом, и если угадал и догнал правильно, то может осалить.
— А остальные, которые убегают, должны скрывать свои мысли, чтобы тот, кто водит, не догадался, — добавила Корделия, не отрывая глаз от ветвей.
Келли наморщил лоб:
— А что, если водящий не догадается, куда убежали остальные? Или неверно угадает?
— Значит, должен пораскинуть умом, прислушиваться к любому шороху мысли вокруг, и постараться их услышать.
С пушечным грохотом за спиной у Грегори возник Магнус. Хитро сверкнув глазами, он присел и крикнул:
— Спрячь меня, братец!
— Вот жулик! Тебя прекрасно видно! — удивилась Корделия, но Грегори зажмурился и сосредоточенно принялся думать о всяких и разных фруктах, яблоках, грушах и апельсинах, об огромном блюде, полном пахучих плодов, об их умопомрачительном аромате.
В воздухе грохнуло.
— Лови! — выкрикнул Джефри, хлопнув Магнуса по плечу. — Я уж потерял нашего младшего, он так спрятался, что и следов не найти. А когда прислушался, то услышал только запах яблок. И с чего бы это Грегори вдруг так захотелось яблок, подумал я, а? Значит, он старается скрыть, что знает, где Магнус, и значит, Магнус где-то рядом!
— Ты слишком много
— Ло...
— Это не считается! — подскочил Джефри. — Нужно оставаться до тех пор, пока не скажешь «Лови!» целиком!
Но он уже обращался к пустому месту. Крякнув от нетерпения, Джефри шлепнул Грегори:
— Ты тоже играешь! Лови! — после чего исчез, бабахнув, как хлопушка. Грегори радостно завизжал и тоже исчез.
Корделия топнула ногой.
— Ах! Гадкие мальчишки! Они же знают, что папа не разрешает им играть в эту игру, он боится, что они могут одновременно возникнуть в одном месте и расшибут себе мозги!
— Да, — согласился Пак, — а твоя мама объяснила им, что чутье чародея всегда заглядывает чуточку вперед, чтобы не дать ему возникнуть внутри дерева или камня — и в этих леталочках один всегда оказывается впереди другого, пусть даже они и исчезли одновременно.
— Ну да! А папа ответил, такое чутье появилось потому, что все чародеи, у которых его не было, поубивались еще в детстве!
— Но он увидел, что с твоими братьями все в порядке, — напомнил Пак, — и теперь не боится за них — потому что у них в головах это чутье есть.
А про себя он подумал, что Магнус нашел отличный способ отвлечь братьев и сестру от воспоминаний о кошмарной ночи — и ни на секунду не сомневался, что старший именно это и имел в виду.
— Все равно! Мама запретила им играть в эту игру, если я остаюсь одна! — пыхтя от зависти, Корделия покосилась в сторону хлопушечной канонады. — Ах! Вот противные, так играть без меня!
— А что тебя держит? — удивился Келли. — Вперед! За ними! Хей-хо!
— Я не могу, — призналась Корделия со вздохом.
Келли заморгал.
— А почему не можешь? Ты что, хуже их читаешь мысли?
— Да нет, даже лучше. Только я не умею телепортироваться.
— Ведьмы не умеют телепортироваться, — Пак с удивлением глянул на Келли. — Такое под силу только чародеям. Ты что, не знал такой простой вещи?
— Нет! — отрезал Келли. — И до сих пор не знаю — потому что о ней мне сказал англичанин! Это и в самом деле так, девочка?
Красная от досады Корделия только кивнула.
— А ты откуда об этом узнала?
— Мне папа говорил, и мама тоже. И все ведьмы и чародеи, которых я видела, говорят то же самое.
— Ну что ж, — вздохнул Келли. — Таки да, если об этом говорят все без исключения.
— Избавь ее от твоего сарказма! — цыкнул на него Пак. Но Корделия даже не обратила внимания: она была слишком увлечена игрой в салочки-леталочки. Со всех сторон доносилось эхо шлепков, хлопков, и криков: «Лови!», «Нет, ты ловишь!», «А я в домике!», «Никаких домиков!»
Грохнуло, и перед эльфами появился Магнус. Он быстро огляделся кругом.