Пропал чародей
Шрифт:
Джефри прищурился, и взлетевший с земли камень с хрустом пришелся прямо в висок Хью. У того опустились руки, закатились глаза и негодяй осел на землю.
— Грегори! Что они с тобой сделали? — Корделия спикировала, подхватила младшего брата и крепко обняла. Но младший не отвечал, он с неподдельным интересом пялился на бандитов, болтавшихся под ветвями.
— Корделия! Что это с ними?
Между подвешенными разгуливал побелевший от ярости полуторафутовый эльф.
— Слушайте же! О вы, бессердечные, — знаю, вы слышите меня и
— Эй! Неумолимый капитан! — окликнули из листвы. Обернувшись, дети увидели Келли, восседавшего на ветке рядом с маленьким коричневым человечком, согнувшимся, следящим за невидимой веревкой.
— Неужели нам придется отрясти эти смердящие плоды?
— Пак, пощади их! — вскрикнула Корделия. — Конечно, они злодеи, но не такие уж злодеи, а?
— Не будь такой наивной, — отозвался побледневший, дрожащий Джефри. — Они оставили своих товарищей по оружию. Такие подонки способны на все, даже на самое гадкое.
Судороги тем временем стихали, слабели, выпученные глаза бандитов все тускнели и тускнели...
Наконец Пак кивнул Келли:
— Ладно, срезай.
Ирландец кивнул домовым, и дезертиры с шумом попадали наземь. Рядом, как из-под земли, выскочили эльфы футового роста, махнули крошечными ножами, срезая невидимые петли. К лежащим постепенно стало возвращаться дыхание.
— Живучие, тьфу! — сплюнул Пак. — А жаль. Просто не хочется вас огорчать.
— Спасибо тебе, Пак! — пролепетала Корделия.
Эльф склонился над лежащим без сознания Хью, так сердито прищурившись, что глаз стало не видно за щелочками.
— Он без чувств, дети, но вы и так сможете заглянуть в его разум. Найдите лица тех, кто подкупил подонков.
Дети столпились вокруг, и Корделия пристально всмотрелась в лицо Хью. Остальные настороженно выжидали. Наконец образ возник у нее в голове — и братья увидели его.
— Вот они — худые старики с редкими волосами и горящим взглядом, — стиснул зубы Магнус.
Грегори кивнул:
— Да, это те, кто хочет уничтожить власть, закон и порядок.
— Так и есть, — добавил Джефри, — и они уже немало преуспели.
Он поежился.
— Подумать только — закон и порядок настолько подточены, что солдаты дезертируют с постов!
Глава шестая
Итак, они углубились в залитый лунным светом лес. Пак уселся на единороге впереди Корделии, а Келли пристроился сзади девочки.
— С какой это стати мне теперь идти пешком? — заметил он, ухватившись за седло.
— И у тебя еще хватает наглости обвинять меня в несообразительности, — хмыкнул Пак.
Через полчаса единорог неожиданно остановился и повернул голову на восток.
Джефри наморщил лоб.
— Что это с ним?
— По-моему, он слышит призыв, неощутимый для нас, —
— Нет, если он и слышит, то я — ничегошеньки. Что скажешь, Гривастый?
— Минуточку, сейчас я подниму усиление, — Фесс тоже повернулся в ту сторону, куда глядел единорог. — Я слышу крики. Высокие звуки, слабые из-за расстояния.
— Высокие? — фыркнул Пак. — И единорог их понимает? Похоже на то, что кому-то из Волшебного Народца потребовалась помощь. За мной, дети! Посмотрим, что случилось.
Детей не потребовалось особо уговаривать.
С полчаса процессия продиралась сквозь дремучий лес. Пак огибал корни деревьев и протискивался через просветы кустов, следом Фесс протаптывал тропу, а за ними мчался единорог с раздувающимися ноздрями.
Наконец крик услышали и дети. Он был действительно очень тонким, как и говорил Фесс, и очень тревожным. Когда они подошли ближе, стало слышно лучше:
— На помощь! На помощь! Помогите! Спасите, люди добрые!
— По крайней мере, непосредственной опасности нет, — заметила Корделия. — В голосе огорчение, но не страх.
— Давайте-ка поищем, откуда же он доносится, — кивнул Магнус.
— Вот они! — окликнул Пак.
Дети удивленно остановились — голоса были такими слабыми, что казались прилетающими издалека. Однако Пак нырнул в заросли прямо под носом у Фесса и раздвинул ветки. Единорог мелодично заржал и шагнул вперед, разрывая копытами палую листву. Под ветками оказалась железная клетка с двумя феями в фут ростом. На обоих были зеленые одежды, только у одной они были украшены цветами, а у другой — желтыми, красными и оранжевыми листочками. Сказочные существа задрали детские личики и, заметив единорога, вскрикнули от радости.
— Ой, Серебряная Грива!
— Привет, Бархатистая Шерстка! Добрый случай привел тебя!
Единорог негромко всхрапнул, ткнувшись носом в клетку.
— Он хочет их выпустить, — Корделия опустилась на колени рядом с клеткой, и феи тут же смолкли, вытаращив глаза.
— Не бойтесь! Я не сделаю вам зла!
— Это всего лишь девчонка, — чистым, тонким голосом сказала украшенная цветами.
— Ах! Малыши еще никогда не делали нам плохого! — листвяная улыбнулась Корделии. — Меня зовут Осень, а это моя сестра Лето.
Лето присела в реверансе. Она была пухленькой и розовощекой, с негасимой улыбкой на губах.
— А я — Корделия, — и девочка наклонила голову за отсутствием реверанса — она ведь уже и так стояла на коленях.
— Что за хитроумное сооружение пленило вас?
— Да это же ловушка для кроликов, — хохотнул Пак. — Ну-ну, феюшки! Это какой же надо быть растяпой, чтобы попасть в столь грубую западню?
— И каким же надо быть невежей, чтобы стоять и насмехаться над нами, вместо того, чтобы выпустить, — огрызнулась Осень. В отличие от сестрицы, она была худенькой и гибкой, с коротко стриженными каштановыми волосами.