Пропал чародей
Шрифт:
— Мы им тоже помогли! — Джефри не смог скрыть гордости.
— Слава Герцу и Фарадею! — Фесс вздохнул с облегчением. — А где же он сейчас?
— Граф? — поинтересовался Грегори. — Или Пак?
— Они оба остались там, на тропе, где эльфы захватили графа, — пояснил Магнус. — Граф связан по рукам и ногам, и мы не знаем, что сделает с ним Волшебный Народец.
В противовес прозвучавшим словам тишину взрезал жуткий вопль, через пару секунд резко оборвавшийся — и только эхо пометалось меж деревьев.
Дети потрясенно посмотрели друг на друга.
— Что... —
— Это был голос человека, — многозначительно заметил Джефри.
Зашуршали листья, и в пятно лунного света шагнули Пак с Келли.
— Кончено, дети, — проворчал Пак. — Граф Дрож никому больше не причинит зла.
Грегори посмотрел на Келли:
— А почему ты так рассержен?
— Оставь лепрекоэна в покое, — быстро цыкнул на воспитанника Пак. — Он храбро бился этой ночью.
— Может быть, может быть, — пробормотал Келли, — но я не очень-то горжусь подобными делами.
— Но и сожалеть о содеянном не стоит! Вспомни, ирландец, этот человек, вступив в Гленн, оставил за собой след смерти и разрушения. Эльфы видели, как он своими руками убил по меньшей мере дюжину людей. Только в эту ночь он ранил множество эльфов, а Боярышник лежит бездыханный.
Дети замолкли, широко открыв глаза. Они уже знали, что у эльфов и фей нет бессмертной души, как у людей, и поэтому, когда эльф умирал, он вообще переставал существовать.
На унылое лицо Келли, кажется, стала возвращаться старая ухмылка.
— Да нет, все так, как ты говоришь. Просто...
— Милосердие, — буркнул Пак.
— И это тоже. Но я не стыжусь и того, что сделал.
— А что ты сделал? — высунулся Грегори, но Магнус одернул его:
— Цыц!
— Мы, эльфы, только что избавили Его Величество от кое-каких хлопот и неприятностей, — покачал головой Пак. — Предоставь судьбу графа на его усмотрение, конец преступника был бы тот же, разве только помпы побольше.
Дети потрясенно уставились на него.
— Но ты же не можешь распоряжаться жизнью и смертью! — не выдержал Джефри.
— На поле боя у командира есть такое право, — ответил Пак, — а это был настоящий бой. Разве граф Дрож не пришел сюда воевать?
— Может быть, и так, — все еще сомневался Джефри. — Но он воевал с Гленном, и это забота Гленна...
— Ну нет, — Пак сверкнул глазами. — Гленн может заботиться о смертных — но не о сынах Волшебного Народца.
Джефри снова разинул рот.
— И не возражай! — настрого приказал Пак. — Помни — право принадлежит не человеку, а Правосудию!
Джефри медленно закрыл рот.
— Не так исполняется правосудие, — запротестовал Грегори. — Он же лорд, значит, и судить его должны были лорды!
— Это правосудие для смертных, — возразил Пак. — А за преступления против Волшебного Народца он ответил этой ночью. И у нас, сыновей Волшебного Народца, свои понятия о Правосудии. С тех самых пор, как растут Дуб, Ясень и Терн. По крайней мере, для осужденного все окончилось быстро. А у смертных я видел куда более суровое правосудие.
Дети замолчали. Лунный свет падал на грустные лица.
— По-моему, нам пора возвращаться, Пак, — окликнул Магнус.
Глава
Конечно, они могли бы устроить привал прямо на месте, но Пак все же увел детей прочь — он имел некоторое понятие о чувствах смертных и знал, что детям будет не по себе, если придется ночевать поблизости. Поэтому он вел их сквозь тьму, прерываемую то там, то здесь пятнами лунного света. Дети притихли, и, когда у самого Пака настроение немного улучшилось, он попробовал развеселить и детей, затянув задорную эльфийскую песенку. Озорные переливы сначала не вполне подходили к мрачному настроению детей, но несколько куплетов спустя юных слушателей стало охватывать ощущение покоя. Огромные старые деревья с узловатыми ветками походили уже не на злобных чудовищ, а на добрых старичков в зеленых одеждах, украшенных серебряными бляшками лунного света. Свисающая с огромной ветви лоза превратилась в праздничную гирлянду, а сухая листва под ногами — в разноцветный ковер. Не прошло и часа, как дети очутились в волшебном лесу, и тропинку пересек серебристый ручеек, счастливо журча и пританцовывая вокруг камней. Над ручейком выгнул спину маленький мостик с перилами. Корделия вздохнула:
— Что это за чудесная песенка, Пак?
— Она открывает глаза на волшебство, которое вас окружает, — отозвался эльф. — Везде полно сказочных чудес, стоит только открыть глаза и присмотреться.
С этими словами он шагнул на мостик, а следом затопал Грегори.
— Хо! Хо! — как эхо в пропасти, хохокнул чей-то голос, и за край мостика ухватились две огромные ручищи с длинными узловатыми пальцами.
— Поберегись! — гаркнул Пак, попятившись.
Грегори бросился назад и налетел на Джефри, который стал, как вкопанный, скрестив на груди руки. Корделия с разгону налетела на Джефри, и только Магнус ухитрился затормозить без происшествий, пробормотав:
— Как же в чудесном лесу обойтись без чудовища?
— Хо! Хо! — из-за края моста вынырнула уродливая башка. Лохматый чуб соломенного цвета, глаза, как блюдца с голубой каемочкой, нос, как картошка элитного сорта, и широкая разинутая пасть с острыми зубами.
— Хо! Хо! — повторило чудовище, закинув на мостик тонкую ногу с огромной плоской ступней. Следом показалось туловище, точь-в-точь бочка емкостью в сто декалитров, всего фута четыре длиной, зато плечи — три фута в ширину. Руки болтались до самых колен, а ладони были шириной с лопату. Как раз в ладони чудище и хлопнуло, издав шум как от пушечного выстрела.
— Детки! Ням-ням!
Дети испуганно сбились в кучу.
— Что... Что это, Пак?
— Тролль, — ответил эльф. — Такие, как он, живут под мостами. Тролли вечно голодны.
Тролль заулыбался и закивал головой.
— Детки! Вкусные, мяконькие! Ням! Ням! Гадина погладила брюхо.
— Так я и думал, — кивнул Пак, поджав губы. — Назад, дети. Дайте ему дорогу.
Дети отступили, кроме Джефри, который не подумал сдвинуться с места, а только нахмурился.
— Я хочу перейти на ту сторону, Робин. Кто он такой, чтобы мне помешать?