Пропала стриптизерша

Кин Дей

Герта сползла в кровати пониже.

Харт погладил одно из ее округлых белых бедер. Он должен был бы почувствовать возбуждение, но не чувствовал его. Вероятно, слишком долго проходил в холостяках.

— О чем ты думаешь? — прошептала Герта. Харт честно ответил:

— О нас.

Он искренне сожалел о том, что все так складывается. Но как это объяснить Герте? Она же теперь его жена. В радости и горе. В здоровье и болезни. Пока смерть не разлучит их. Он надел ей на палец кольцо. Он дал клятву.

Поскольку Харт

сомневался в своих способностях, он был с ней очень ласков — сначала провел пальцами, а потом перецеловал ее глаза, шею, глубокую впадинку между грудей.

— Ты очень привлекательна.

— Спасибо.

— И я люблю тебя.

— Я так надеялась, что ты это скажешь! — выдохнула она.

"Я люблю тебя”. Пустяк! Три слова. Но не для любящей женщины. Любовь все расставляет по своим местам.

Все его сомнения улетучились. Он не солгал Герте. Он влюблен в этого ребенка. Он искал ее всю свою жизнь. Обнимать Герту — все равно что обнимать огонь.

Чья-то тяжелая рука застучала в дверь и наполнила номер новыми звуками.

— Сеньор! Сеньора! — звал мужской голос.

— Скажи ему, пусть убирается отсюда, — прошептала Герта.

— Убирайтесь! — крикнул Харт.

— Простите, сеньор, — сказал мужчина за дверью. — Но вам с сеньорой придется меня принять. Я — из полиции.

Харт вскочил на ноги:

— Что вам надо?

— Ведь это вы — сеньор из Северной Америки, который только что спрашивал о сеньоре Альвередо Монтес?

— Да.

— Тогда откройте!

Харт приоткрыл дверь на дюйм и тут же попытался, но безуспешно, закрыть ее. Высокий мужчина, кому он совсем недавно давал прикурить, стоял в дверном проеме, а прямо позади него виднелся шофер мистера Диринга.

— Не делай глупостей, Харт, — предупредил шофер. — Или мы пристрелим вас обоих прямо здесь.

Харт перевел взгляд с дула пистолета, упирающегося ему в желудок, на лицо человека, держащего оружие.

— Вот так-то! — ухмыльнулся мужчина. — Полагаю, что меня вы можете называть дополнительной страховкой.

Он рассмеялся.

Герта встала с кровати и попыталась прикрыть свою наготу руками.

— Извините, — сказала она, направляясь нетвердыми шагами в сторону ванной комнаты. — Думаю, меня сейчас стошнит.

3 сентября 1958 г. 22 часа 9 мин. 

Шофер проводил Герту до ванной.

— Мило! Думаю, мне следовало бы быть аптекарем. А наш пострел везде поспел, верно, Харт? Сначала хорошенькая барышня Коттона, а теперь и вот эта.

Реакция Харта была инстинктивной. Не обращая внимания на пистолет, он изо всей силы ударил шофера. Когда тот рухнул на пол, он попытался ударить его еще и босой ногой, но тот, высокий, которого Харт счел за энсенадского детектива в штатском, тотчас сбил его с ног рядом с кроватью предательским ударом пистолетного дула.

— Тебе не следовало

бы этого говорить, — укоризненно сказал он шоферу. — В конце концов, эта леди — его жена.

Шофер поднялся на ноги.

— Похоже, для меня это будет удовольствием, — сообщил он Харту. — До сих пор я просто выполнял работу, но теперь дело принимает личный оборот.

Харт был в одних брюках, поэтому чувствовал себя почти таким же голым, как и Герта. Сидя на полу, он надел носки и ботинки. Затем, встав и опершись о подножие разобранной кровати, надел на себя рубашку, застегнув ее на все пуговицы. Через все его лицо шел безобразный красный рубец, но Харт был слишком зол, чтобы почувствовать боль.

— Вы преследовали нас от самого Розарито? Это вы были в том автомобиле, который обогнал нас на вершине холма?

— Верно, — признался шофер. — Похоже, мы с Луисом приехали в Ньюпорт слишком поздно, чтобы не дать вам поднять шум насчет яхты. Но потом, когда вы потратили время в Тихуане, чтобы сделать из мисс Нильсен честную женщину, у нас появился шанс догнать вас.

— Послушайте, — сказал Харт. — К чему все это? Во что я ввязался?

Луис закурил сигарету.

— Это, сеньор, длинная история.

— Точно, длинная, — подтвердил шофер.

Харт подождал, когда кто-нибудь из них скажет что-нибудь еще. Но оба как в рот воды набрали. Да пусть он лучше провалится сквозь землю, чем спросит еще раз! Похоже, все шансы за то, что Диринг теперь стал играть в открытую. Теперь, на радость миллионеру, уж он разузнает, что к чему.

Харт взял со стула новое белье Герты и юбку с блузкой.

— Я могу отнести все это своей жене?

— Вот это мудро, — с издевкой разрешил Луис. — В противном случае полиция Энсенады арестует ее за появление в общественном месте в ненадлежащем виде.

Шофер заглянул в ванную комнату.

— Это у нее-то ненадлежащий вид? Только не для меня. О'кей, Харт! Отнеси ей одежду.

Герта стояла спиной к двери, держась за край раковины.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил у нее Харт.

— Ужасно! — сказала она. — Меня тошнит и всю выворачивает от происходящего.

— Понятно.

— Все было так красиво. А теперь…

Харт испугался, что с ней случится истерика. Он развернул девушку и легонько шлепнул по щеке.

— Держись!

Она провела пальцами по его лицу.

— Что они с тобой сделали?!

— Ничего, выживу.

Харт подвел Герту к унитазу и закрыл крышку.

— А теперь садись, я помогу тебе одеться.

Одевать ее было все равно что пытаться облачить в костюм мягкую тряпичную куклу. Но ему все же кое-как удалось натянуть на ее ноги чулки. Потом он приступил к надеванию трусиков. Он сперва поставил ее на ноги, а потом натянул их на бедра и кое-как приладил лифчик на грудь.

— Я люблю тебя, Док, — прошептала она. — Я так тебя люблю!