Пропала стриптизерша
Шрифт:
— Ну еще бы! — буркнул Гриер. — Вам просто нужно было место, чтобы спрятаться. В каком вы номере?
— В десятом.
— Вы заплатили вперед?
— Да.
— Это хорошо. Потому что вы сейчас же отсюда уедете. У вас остались вещи в номере?
— Нет, — сказал Харт.
Он попытался подать знак Герте, но она заговорила прежде, чем он успел ее остановить.
— У меня остались, — сказала она. — В ванной комнате.
— Тогда давайте их заберем, что бы это ни было, — предложил Гриер.
Он открыл дверь номера и жестом пригласил
— Сколько вам лет, мисс?
— Восемнадцать.
Офицер перевел строгий взгляд с девушки на Харта:
— Это спасло вас от обвинения в развращении малолетних. Мы могли бы за это засадить вас.
— Нет, — сказала Герта.
— Это почему же?
— Потому что Док никогда… — Тут до нее дошло, что она чуть было не проговорилась. Девушка покраснела. — В любом случае, мы не были вместе. Он спал в кресле.
— Кто бы сомневался! — сказал Хэнсон. — Но пока он снова не заснул, вы бы лучше сходили в ванную и надели то, что висит на стойке душа.
Оставшись наедине с полицейскими, Харт спросил:
— Стоит ли мне присягнуть вам в том, что вы совершаете большую ошибку, и не только относительно наших с мисс Нильсен отношений, но и относительно Моралеса?
— Не стоит, — ответил Гриер. Харт смирился с неизбежным.
— И что теперь?
— Я пытаюсь принять решение.
— Думаю, все же стоит их засадить, — предложил Хэнсон.
— И с каким обвинением? — осведомился у него напарник. — Девушка совершеннолетняя. Они оба не пьяны. Все, в чем их можно обвинить, лишь относительное нарушение порядка и вторжение в частные владения. Но даже в этом мы не можем их обвинить, поскольку Моралес отказывается от заявления.
— Какая разница!
Гриер пожал плечами:
— Может, ты и прав. Пойду схожу к машине и спрошу по радио у лейтенанта, как поступать в таких случаях.
Он повернулся к двери и вышел.
Вкус сигареты был горьким. Харт затушил ее о пепельницу. Чем глубже он копает это дело, тем больше камней преткновения попадается на его пути. Но одно он узнал. Не важно, что за всем этим стоит и на что нацелено: как Диринг, так и Моралес по уши в этом дерьме увязли. Он пустился в расспросы о яхте, будучи у Диринга, а тот немедленно сообщил Моралесу по телефону, чтобы капитан поджидал Харта. До сих пор у Харта лицо горело только при одном воспоминании о том, что произошло на борту. Его обвели вокруг пальца и заманили, словно дремучего деревенского жителя, купившего у мошенников слиток чистого золота.
С другой стороны, если Бонни жива, почему Моралес дал ему увидеть лаз, который наверняка был на месте и в ночь предполагаемого убийства?
А теперь еще и это: его и Герту могут обвинить в разврате и арестовать. Но независимо от того, арестуют их или нет, эта история наверняка попадет в прессу. Гриер и Хэнсон дадут интервью, а корреспонденты местных газет раздуют эту историю до небес. Харт уже видел перед глазами кричащие заголовки:
«ПРЕУСПЕВАЮЩИЙ
Он вытер лицо носовым платком. После того, что случилось с Пегги Коттон, даже небольшой скандал приведет его к погибели. Если Большое жюри выдвинет обвинение и ему придется отвечать за смерть Пегги, любой чувствительный присяжный, по крайней мере любой член суда, столь же управляемый, как он сам и его коллеги-присяжные, сделает одно из двух: либо сочтет его виновным при первом же голосовании, либо сочтет невиновным по причине умопомешательства и порекомендует засадить в психушку до конца жизни.
Харт поднял глаза, когда Герта выходила из ванной. Она умылась и причесалась. Без косметики она выглядела еще моложе, но одновременно и взрослее. Мысли Харта перепутались. Тридцать два — это не так уж и много. Тысячи тридцатидвухлетних мужчин женятся на восемнадцатилетних женщинах. Женитьба на Герте разрешит по крайней мере одну из его проблем. Об этом стоит подумать.
Снаружи подъехала машина, и Хэнсон выглянул в открытую дверь.
— О'кей. Вот и Джерри. Пошли.
Гриер остановил полицейскую машину рядом с седаном Келли. Он выставил локоть в окошко и крикнул:
— Поедешь с ними, Свен!
— Мы их забираем?
— Нет.
— А как же?
— Лейтенант приказал вывезти их за черту города, велеть им ехать на север и отпустить. Говорит, зачем нам беспокоиться? Полиция Лос-Анджелеса в любом случае позаботится о Харте.
Хэнсон был явно разочарован.
— Что ж, приказы отдает он.
Харт помог Герте усесться в машину, потом обошел ее и сел за руль. Ему пришлось из-за тумана ехать медленно. Когда он достиг северных окраин города, Хэнсон приказал ему остановиться и выйти из автомобиля.
— Поезжай прямо! — коротко приказал молодой офицер. — И не вздумай вернуться! Попробуй только, и я уж лично, несмотря на все приказы лейтенанта, найду способ упечь тебя в каталажку!
Еще долго после того, как полицейские уехали, Харт сидел, уставившись в клубящийся туман, отделявший его и Герту в стерильно-белом мирке от остального мира. Он чувствовал себя дешевкой, и ему было стыдно. Ведя не слишком изобилующую приключениями жизнь, теперь он заработал себе массу неприятностей. В первый раз он был выдворен из города без права туда вернуться.
За Герту он переживал еще больше, чем за себя. Она может сколько угодно говорить, что ей наплевать на то, что думают о ней остальные, но это не так. И если все это попадет в лос-анджелесские газеты, будет раздуто и преувеличено местными скандальными печатными листками, ее доброй репутации не хватит для того, чтобы дать отпор даже одноногому длиннохвостому попугаю.
Он прикурил две сигареты.
— Послушай, Герта.
Она взяла у него сигарету.
— Да?
— Ты выйдешь за меня замуж?