Пропащие девицы
Шрифт:
И сейчас, вместо того чтобы насладиться минутами покоя, она сидела на сумках (громко сказано, ведь у ее ног покоились только корзина с едой) и ждала младшего Лето, который несколько часов назад сперва поставил ей диагноз выгорания на работе, а потом предложил гениальное решение всех проблем. Патриция и без того слишком устала за неделю, чтобы пробовать вставить хотя бы пару слов в поток энергичной, перескакивающей с одного на другое речи, а Джей так виртуозно воспользовался положением, что она поняла, что согласилась, только когда прощаясь мужчина сказал, что через несколько
Сборы за отсутствием энтузиазма заняли не более четверти часа и то потому, что она все никак не могла найти адекватную курьерскую доставку, которая собрала бы ей продовольственную корзину, не навязывая супервыгодные дисконтные программы и органическое дерьмо. Оставшееся время Бэйтман провела в тщетных попытках придумать, как бы так ловко дать задний ход, чтобы не обидеть ни легких на подъем братьев Лето, ни Робин, которая неведомо как затесалась в их бойскаутский кружок. Патти была готова дать голову на отсечение (не зря же они с Уильямс провели все детство вместе), что подруга, будь у нее значок скаута, получила его исключительно за красивые глаза и продажу печенек, а не за доблестные лесные вылазки и ночевки в палатках. По палаткам был ее брат Макс. Девушка поежилась, вспоминая их общие турпоходы времен тщетных попыток построить отношения.
– Билеты в кино? Патриция собралась на очередной фильм без сюжета? – Лето тонко намекнул на недавние восторги девушки по поводу совместного творения Джоли-Питтов «У моря».
– Положи, где взял, – скомандовала Патти и потянулась за конвертом. Стул скользнул по гладкому полу, и девушка едва успела удержать равновесие, схватившись за столешницу.
Лето рассмеялся. Как ни старался, не смог сдержаться. Патриция, обычно такая серьезная, уравновешенная и не совершающая ошибок, сейчас в прямом смысле этого слова пыталась обрести почву под ногами. Ее глаза округлились от испуга, а руки вцепились в стол с таким остервенением, будто это последний плавучий обломок «Титаника». Решив, что и сама девушка посмеется над своим промахом, он совершил главную тактическую ошибку – расслабился, а потому не заметил, как Бэйтман поднялась на ноги и, нахмурившись, приготовилась мстить обидчику.
– Да положи ты этот долбаный конверт на стол, Джаред! – разозлилась Патриция, она слишком устала, чтобы проявить обычную снисходительность. Слишком устала, чтобы быть взрослой, и потому у руля стал капризный ребенок, которому обидны любые, пускай даже добродушные, насмешки над собой.
– Будет тебе, Патти! – Джей положил конверт на стол и поднял руки вверх. – Не хочешь брать меня с собой на премьеру, сам куплю билет. – Он улыбнулся немного растеряно, все еще не понимая, что произошло. Когда взаимное безобидное подтрунивание стало смертельной обидой.
Точно документы с информацией, угрожающей как минимум государственной безопасности США, она схватила письмо с пригласительными и спрятала в ящик стола, закрыв его на ключ. Джей перебросил ее сумку через плечо, перестраховался от ее внезапного отказа от поездки, и решил, что сейчас не самый лучший момент раскрывать все карты по поводу конечной цели их путешествия.
–
Девушка только кивнула ему в ответ и, не дождавшись, пока Джаред откроет перед ней дверь, самостоятельно устроилась на переднем сидении. Недолгий спуск в лифте немного охладил ее вселенскую обиду, она начала понимать, что глупо вот так дуться и портить остальными настроение, но нечто глубоко внутри, нечто упрямое и зловредное, убеждало ее в обратном, в том, что Лето все заслужил.
– In the deathcar, we’re alive… – напел Шеннон и опять получил сигнал тревоги от брата. – Похоже, «Аризонская мечта» у нас тоже будет так себе.
Если бы мог, он вернул бы свои слова обратно. Он бы остановился на приветствии и всю дорогу вел бы односложные разговоры со своей новой подружкой. Но…
– Что, блядь?! – крикнула Патриция обернувшись к Шенималу, который при виде разъяренной Бэйтман тут же забыл, что в нем как ни в каком другому мужике живет суровый дикий зверь и укротитель. – Какая нахуй Аризона? Вы тут совсем ебанулись? И, кстати, эта тощая сука никак не Робин! – Она ткнула пальцем в девушку, которая вжалась в заднее сидение и, трясясь от страха, даже не заметила, каким нелестным эпитетом ее только что обласкали. – Так не пойдет, я сейчас же… Эй!
Джаред среагировал молниеносно. Он завел авто, и Патти слишком поздно осознала, что означает визг шин: они уже вклинились в плотный лос-анджелесский трафик.
– Я не подписывалась просрать выходные в Аризоне! – не успокаивалась Патти. – Вы только что меня выкрали! Охренеть!
– Но ведь ты сама села в авто, – попытался урезонить ее Джаред, пока она не разнесла к чертям приборную панель.
– Ага, педофилы тоже как-то так оправдываются на суде, – проворчала Патриция.
– Между прочим, – возмутился Шенн, – ей есть восемнадцать. Я паспорт видел.
Бэйтман немного успокоилась, нехорошо было забывать, что они не одни в машине. Она повернулась к девушке и, улыбнувшись, представилась:
– Патриция.
– Кэтрин, – она попыталась улыбнуться в ответ.
– Катя, – вклинился Шеннон. Твердое «тэ», от которого точно рикошетом отскочило финальное «йа». Как в гребаных боевиках девяностых, где повсеместно заправляли русские мафиози с голливудским акцентом. Но Лето, похоже, это ни разу не покоробило, он был целиком и полностью горд и доволен собой. – Русская. Модель.
– Да? – делано удивилась Бэйтман. – Кажется, я видела тебя где-то в рекламе, – и беззастенчиво соврала. Она не имела ни малейшего понятия, снималась ли она в каталогах одежды или расхаживала по подиуму. Патти просто одарила ее очередной дежурной фразой из собственного профессионального лексикона и тут же потеряла интерес к собеседнице, обратившись к Джареду: – Робин тоже участвовала в этой подставе?
– Если ты спрашиваешь, не присоединится ли она к нам уже на месте, то ответ положительный. Она едет с каким-то своим другом.