Пропащие девицы

I_Do_Believe_In_Faeries

– Вставай, алкаш, – с усмешкой произнесла Робин. – Мы обещали Олли сходить на пляж.

– Выметайся, я сейчас спущусь! – вновь рявкнул Макс, перепуганный, казалось, ничуть не меньше самой Скай. – И не вздумай больше так ко мне вламываться, блядь! Я мог бы быть голым или дрочить!..

Тут Скайлер зажала ладонью рот, чтобы не заржать, а Робин между тем спросила:

– У тебя кто-то есть здесь? Что ты там прячешь в кровати?..

– Ты совсем ебнулась?! – Макс заерзал. – У тебя начались глюки на почве беременности?!

– Это ты ебнулся,

таскать сюда шлюх! – крикнула девушка. – Кто у тебя в кровати, Макс?

– Да у меня нет нико…

И в этот момент Бен (долгих лет ему жизни), который, очевидно, проходил мимо по коридору, зашел в комнату и увел с собой Робин под каким-то невнятным, но очень важным предлогом. Оставалось надеяться, что он ничего не понял, а просто не хотел слушать матные крики с утра пораньше.

Сигарета в руке у Скайлер истлела до основания и обожгла пальцы. Девушка зашипела от боли и затушила окурок о землю.

– А еще говорила мне о вреде курения, – Макс появлялся рядом так же внезапно, как и исчезал. Иендо подняла голову и встретилась с ним взглядом.

– Зачем пришел? – спросила она, теперь глядя куда-то перед собой. – Ночь еще не наступила…

Уильямс громко рассмеялся и присел на траву рядом с девушкой. Она почувствовала, как его плечо коснулось ее, и негромко выдохнула, стараясь унять волнение, которое нарастало при его появлении с каждой секундой. Мужчина закурил и несколько раз кашлянув, произнес:

– Я через три дня улетаю в Милан по работе, примерно на неделю…

– Отлично. Что мне прикажешь делать с этой информацией? – вопросительно приподняв бровь, хмыкнула Скайлер.

Помолчав немного, Макс отвернулся и выпустил вверх сигаретный дым.

– Хочу чтоб ты понимала, – он вновь обернулся и заглянул в глаза девушки. – Я верность никому хранить не намерен и…

– Заткнись!

– Скай…

– Неужели ты думаешь, что я такая идиотка?! – она вскочила на ноги. – Пара хороших трахов еще ничего не значат!..

Его глаза. Его блядские зеленые глаза. Иендо поспешно отвела взгляд.

– Тем лучше, – сухо пробормотал Макс. Поднялся и, выкинув свою сигарету куда-то в кусты, произнес: – Спокойной ночи…

Когда Скайлер услышала, как щелкнула стеклянная дверь, ведущая в дом, оповестив тем самым, что Уильямс действительно ушел, она опустила голову на колени и прикрыла глаза. Он получил все что хотел, а теперь пришел сюда, чтобы сказать ей об этом. Ах, маленькая идиотка Скайлер Иендо! На что ты рассчитывала, детка?.. Детка! Блядь!

Он не из тех, кто заводит подружку дольше, чем на одну ночь. Так что она, можно сказать, надолго задержалась, трахаясь с Уильямсом две ночи подряд. Хмыкнув, Скай поднялась и медленно побрела к дому. И все могло бы быть иначе, если бы в груди не поселилась эта щемящая тоска. Тоска по тому, кто всегда будет оставаться в одиночестве. У него даже есть татуировка, посвященная этой холостяцкой заповеди. Черт возьми, нужно просто выбросить все это из головы!

И она пыталась. Пыталась

выбросить его из головы примерно до трех часов ночи, пока окончательно не сдалась.

Стоя посреди его спальни в широкой футболке, под которой больше ничего не было, Скайлер сгорала от желания, стыда и ненависти к себе. Она презирала себя за слабость. А Макс только улыбался. Как всегда загадочно и развязно, точно пытаясь сказать ей:

«Детка, ты с самого начала знала, что я не ангел…»

Да, она знала. И это была уже третья ночь.

Прошла уже неделя с того момента, как Джек узнал. И все это время он отчаянно боролся с желанием поехать в ЛосАнджелес и выбить из головы Бэйтман остатки мозгов. Если они вообще там были. Теперь он сомневался в этом гораздо больше. Гораздо больше, чем в тот момент, когда она сказала ему по телефону, что все кончено и исчезла. Гребаная фальшивка! Лгунья проклятая!

Попытки уйти в работу не помогали, а, напротив, все усложняли. Он ругался с теми, кто в отличие от траханой дырки Бэйтман, был ему бесконечно предан. А это было нужно ему меньше всего. Поэтому с четверга по воскресенье Джек отсиживался дома, напиваясь до беспамятства каждый вечер. Ему хотелось ничего не помнить и не чувствовать. Именно поэтому он пил. Все вернулось. То же самое происходило с ним, когда Карен подала на развод…

Уже сейчас, лежа на диване в гостиной с бутылкой виски в руке, он понимал, каким трусом и обманщиком был он сам. Все это время. Так, может быть, то, что происходило теперь, не было таким уж несправедливым.

Глоток. Патти. Отвратительная Пи. Любимая Патриция. Она навсегда осталась бы его единственной, но никогда бы ей до конца не стала. Он любил ее. Всегда любил. Как умел. И они могли бы вместе растить этого мальчика… Оливера. Но…

Еще глоток. Карен. Он никогда не развелся бы с ней. И признаться в этом себе… Да, именно в этом была вся проблема. Он боялся признаться себе в том, что никогда не нашел бы в себе смелости, чтобы разрушить их семью. И плевать, что после рождения Скарлетт у них все покатилось к черту. Он не смог бы. Не смог. Наверное, в этом и было все дело. Патриция знала, что он никогда не разведется с женой и не причинит своим детям такой боли… Но Карен решила все за него. За что сейчас он ей искренне благодарен. Будь она проклята!

И еще глоток. Элисон. Считает себя виноватой в том, что все получилось так. Глупая дешевка! Хотя она, в отличие от всех, будет с ним, даже, когда остальные уйдут. Что и доказывала на протяжении всего этого времени… Бедняжка Эл.

Джек расхохотался и, приподнявшись, взял свой смартфон. Отыскав номер бывшей жены, он услышал на другом конце лишь короткие гудки.

– Сука!.. – прошипел он, сплевывая на пол. – Как же я устал…

И это было правдой. Он устал. Чертовски устал…

На следующее утро Джек приехал в дом Карен. Та была удивлена столь ранним визитом, ведь сама она только что вернулась, после того как отвезла детей в школу.