Пропащие девицы
Шрифт:
– Ох, заканчивай это дерьмо, Макс! – выкрикнула Робби. – Он в Лондоне. Подошел ко мне сегодня на вечеринке после премьеры и наговорил кучу гадостей! И он знает о ребенке! Откуда, мать твою?! Он же твой приятель, вы вместе таскаетесь по шлюхам в ЛА! Хочешь сказать, ты ему ничего не говорил?!
– Я не видел его два года, - после продолжительной паузы повторил Макс. – И не разговаривал с ним столько же примерно. А что он хотел от тебя?
– Предложил свои услуги, – немного спокойнее ответила девушка. – Сказал, что без него я останусь в заднице!..
–
Робби забралась на диван с ногами и, тяжело вздыхая, проговорила:
– Ник Фордем мне противен! После того, как Келли наняла другого агента, она…
– Она стала никому неинтересна, – перебил ее Макс. – Тупая костлявая сука. Ник сделал ее лицом Chanel, и она везде была первой. А когда ему надоело ее трахать, просто трахать, а не работать с ней, она придумала всю эту чепуху с беременностью и жестоким обращением. Хорошо, что у Ника оказался опытный адвокат, иначе эта шлюха уничтожила бы его. Бабы бывают мерзкими.
Хмыкнув, Робин подумала, что мужчины бывают еще более мерзкими. Но единственное, что она знала на сто процентов: Макс никогда не стал бы ей врать. Услышав, как в ванной перестала шуметь вода, девушка прижала к щеке трубку и тихо сказала:
– Ладно, Макс, мне пора.
– Погоди! Где сейчас Скайлер, я не могу до нее дозвониться, – в его голосе звучала тревога.
– Если тебе так нужна эта Скайлер, женись на ней! Тогда точно не потеряешь! – выпалила Робин, задыхаясь от ревности.
– Ты тупая корова, Робин, у меня с ней дела, – звучало убедительно, но слишком агрессивно.
Дверь щелкнула, и в гостиную вошел Крис. Его бедра были обмотаны полотенцем, а на плечах блестели маленькие капельки воды.
– Скину тебе ее адрес в СМС, – пытаясь придать своему тону больше теплоты, произнесла Роббс. – Пока!
Отключившись, девушка бросила смартфон на журнальный столик и, кокетливо улыбаясь, посмотрела на Мартина.
– Кто это был? – кивнув на ее телефон, спросил музыкант.
– Всего лишь мой брат, – переходя на томный шепот, ответила Уильямс. Она медленно поднялась с дивана и подошла к Крису. Проведя пальцем по его груди, смахнула несколько капель воды. Ладонь ее скользнула ниже и замерла у кромки полотенца.
Мужчина осторожно убрал ее руку и отошел в сторону.
– Что-то не так? – Робби вопросительно изогнула бровь.
– Думаю, может, нужно было пригласить Патти и Бена остановиться у нас, получилось как-то некрасиво, – он подошел к окну и начал напряженно вглядываться в ночные сумерки лондонской улицы.
Закатив глаза, Уильямс подошла к нему сзади и обняла, прижимаясь щекой к обнаженной спине.
– О, не беспокойся о них! – хихикнула Робби. – В отеле им будет гораздо удобнее. Ты же понимаешь, о чем я?..
Рука девушки вновь скользнула ниже, но Крис перехватил
– Робби, кем был этот мужчина, с которым ты разговаривала на вечеринке?
Она никогда раньше не слышала в его голосе этих металлических ноток. И как он сейчас был напряжен! Робин почувствовала, как между ног у нее все начинает буквально ныть от желания.
– Ты ревнуешь? – прошептала она, привстав на носочки. Выпрашивала поцелуй, но получила отказ. Его пальцы сжали ладонь чуть сильнее.
– Я не хочу, чтобы ты меня обманывала, – произнес он таким тоном, которым обычно отчитывал Эппл или Мозеса за плохое поведение.
– О Боже, Крис, я так хочу тебя!.. – игнорируя его серьезность, Робби лишь улыбнулась. – Ты такой суровый! И ревнивый!
Мартин притянул ее к себе и с жадностью поцеловал в губы. У Робин по коже пробежали мурашки. Развязав свой тонкий шелковый халат, она сбросила его на пол, оставшись полностью обнаженной.
– Это все только твое, – проводя руками по своей груди и бедрам, шептала Уильямс. – Не нужно ревновать…
Но он ревновал. И даже после того как Робин уснула, прижавшись к нему всем телом, Крис еще долго не мог заснуть. Он постоянно вспоминал, с каким плотоядным выражением лица наблюдал за Робби ее собеседник с вечеринки. И как быстро он поспешил уйти, едва заметил его самого. А его девочка… Крис нежно коснулся пальцами щеки спящей возлюбленной. Она выглядела такой испуганной.
Музыкант вздохнул и подтянул одеяло, которое сползло с плеча Робин. После Парижа все будет иначе. И их ребенок… У них будет ребенок. Любуясь ее лицом, на котором причудливо мерцали ночные тени, Крис чувствовал, что готов закричать. Ему хотелось кричать. Внутри у него все горело. Эти чувства, он будто впервые действительно чувствовал. Рядом с ней.
Мысли и секунды. Все складывалось в минуты. Ночь.
Осторожно поднявшись с кровати, Крис вышел из спальни и плотно закрыл дверь. На столике в гостиной валялись какие-то бумаги. Сгребая их, мужчина начал записывать все, что ему так хотелось сказать ей. Эта песня должна была стать только ее.
Робин и правда прислала Максу СМС с адресом Скайлер. Только случилось это ближе к вечеру следующего дня в Лос-Анджелесе, после их телефонного разговора, что с разницей во времени означало – Роббс отправила сообщение из Лондона в полдень.
К тому моменту Уильямс уже успел скурить пару косячков, выпить несколько бутылок пива и в очередной раз принял попытку разобраться с фотографиями и пленками, которые были отсняты еще два года назад. В то время он увлекся идеей фотографирования людей не совсем обычных. Снимал инвалидов, некогда отмеченных печатью смерти бывших военных, откровенных уродов с перекошенными лицами. Сейчас Уильямс уже и не помнил, зачем снимал всех этих людей. Наверное, таким образом он пытался противостоять идеальной красоте глянца, тем женщинам, которых каждый день фотографировал по долгу службы.