Пропащие девицы
Шрифт:
– Тогда я безумно счастлив, что девушка, на которую пялится ползала, засматривается на меня.
– Ползала? – хмыкнула Патти. – Не смеши, половина девушек одета и похлеще меня, с чего на меня пялиться, не я же тут знаменитость мирового масштаба.
– Просто ни на одной из этих девушек кружевные шорты с чулками не смотрятся так эффектно, как на тебе. Не спорю, если бы я надел нечто подобное, мы бы еще посмотрели, кто из нас был бы объектом сексуальных взглядов, – добавил он в манере Рэйон и хлопнул Бэйтман по заднице.
Патриция уже готова была разразиться
Но последние звуки утонули в аплодисментах, и Патти, держа Джареда за руку, развернулась лицом к сцене, еще плотнее попадая в его объятия.
– Смотри, Джаред! Это же Гейман! – закричала Патриция, вырываясь из рук мужчины. – Там за кулисами Нил Гейман!
И тут же заткнула руками рот, пристыжено уткнувшись лицом в плечо Лето. Поддавшись всеобщей истерие, она и не заметила, как овации и крики стихли, и ее голос в запавшей тишине прозвучал слишком громко, чтобы его никто, кроме стоящих поблизости людей, не услышал.
– Это должен был быть небольшой сюрприз, – начала Аманда, – но кто-то уже меня опередил. Выходи, Нил.
– Позор, – пробормотала Патти. – Какой позор.
– Да уж, – наиграно серьезным тоном начал Джей, – представляю, как бы мы опозорились за сценой. – И перекривил ее писклявым голосом: – Гейман. Мистер Гейман, Нил, позвольте взять у вас автограф.
– Заткнись, Лето, – проворчала Патти, стукнув его кулачком в плечо. – Спасибо, что вытащил меня сюда.
– Это похоже на сцену из фильма? – хихикнула Робин, сгребая руками мыльную пену.
Они лежали в огромной ванной, которую, как уверяла Уильямс, лучше наполнять шампанским, но, так как она боится за свою кожу, много-много ароматной пены тоже подойдет.
– Теперь мне тоже хочется задержаться здесь подольше, – Том нежно поглаживал обнаженную грудь девушки, чувствуя, все ее тело отзывается на его прикосновения.
Расслабляющее тепло воды и шампанское, которого за вечер Робби выхлестала слишком много, делали свое дело. Сейчас, когда она чувствовала себя кусочком пластилина в руках Тома, ей не хотелось думать, что уже завтра утром их ждет самолет, а затем каждый отправится по своим делам. Влашиха вернется домой, чтобы работать над какой-то там озвучкой, а ей самой нужно через четыре дня снова лететь в НьюЙорк, чтобы несколько раз пройтись на показе Desigual.
Нащупав сквозь мягкие облака пены ладонь Тома под водой, Робин взяла ее в свою
– Теперь когда мы увидимся? – со вздохом спросила она.
Мужчина отодвинул в сторону прядь намокших волос Робин и коснулся губами ее шеи, затем оставил несколько коротких поцелуев на ее плече. Уильямс от удовольствия закрыла глаза и промурлыкала что-то себе под нос.
– Всю следующую неделю я буду работать, – тихо проговорил Томас.
– Это просто ужасно… – разочаровано протянула в ответ Роббс, начиная осторожно переворачиваться к мужчине лицом. Она перекинула ногу через его живот и опустилась сверху, тихо посмеиваясь.
Влашиха провел ладонью по ее груди, убирая налипшую пену. Почувствовав, как Робин начала терпеться об него внизу, влажнее, чем вся вода в их ванной, актер запрокинул вверх голову и громко выдохнул.
– Мистер Томас, вы любите, когда девушка сверху?.. – прошептала Робин ему на ухо, едва ощутима касаясь губами щеки.
В ответ Том лишь с силой обхватил ее бедра, хрипло пробормотав что-то на немецком. Робби медленно опустила ресницы и тихонько застонала, почувствовав его внутри. И если бы это был последний секс на земле… Ну, а дальше, вы, безусловно, знаете.
После они лежали в кровати и продолжали ласкать друг друга, теряя счет времени.
– Знаешь, если бы ты прилетел на мой показ в Нью-Йорке… – опуская голову на грудь Тома, Робин вздохнула. – Я очень нервничаю, если честно.
– Почему?.. – накручивая на палец прядь волос девушки, спросил Влашиха.
– Не знаю, просто мне всегда очень страшно перед выходом. Хотя, наверное, всем страшно… Просто все эти люди там… И никого, кто бы действительно меня знал. Даже стилисты каждый раз меняются, и они далеко не все такие дружелюбные.
– Ты привыкнешь, и страх уйдет, – Том кашлянул. – Тебя уже многие любят.
– Иногда я думаю, что мама была права, пытаясь заставить меня учиться на врача, – рассмеялась Робби. – Она до сих пор не одобряет мой образ жизни. Считает, что пора бы мне выйти замуж. Она старых правил, короче…
– Твои родители живут в Лос-Анджелесе? – спросил мужчина.
– В Чикаго уже почти десять лет, – в голосе Робин прозвучали грустные нотки. – У папы там свой маленький магазин, я до сих пор не понимаю, почему нужно было уезжать в Чикаго, но вот так вышло. Теперь мы видимся только на Рождество или чьи-то дни рождения. А мой брат постоянно работает, летает с места на место. Я по нему скучаю, честно говоря. Он фотограф. Если откроешь любой модный глянец, увидишь там его работы.
– А что же ты сама? – Томас обнял девушку за плечи и сильнее прижал к себе.
– В смысле?..
– Почему ты до сих пор в Санта-Монике? Тебе ведь там одиноко?
Вырисовывая пальцем на груди Тома невидимые узоры, Робин еще с минуту помолчала, а затем со вздохом проговорила:
– Там хорошо. И я до последнего времени вообще-то думала, что стану звездой регги, – она улыбнулась. Про себя Том уже не раз отмечал, что улыбка ее со временем почти наверняка заменит ему кислород.
– И что же теперь с музыкальной карьерой?..