Пропащие
Шрифт:
Пришло время закинуть главную удочку, и коронер осторожно спросил:
– У вас на этой неделе, случайно, не было гостей? Никто извне не просил помощи?
– Мы не помогаем, – меланхолично мотнул головой староста. – И гостей у нас не бывает. Вас бы тоже не пустили на порог, если бы вы не назвали нужного имени. Вы тащите за собой грязь, которую порой не смыть. Сейчас я рискнул ради Эспе. Думаю, разговор окончен. Ступайте.
В дверях капитан попрощался и заметил, как кеф осторожно поставил часы на стол, песок полился на дно струйкой не толще иглы.
Идти хотелось быстро, не
– Инкриза здесь точно нет, – проговорил капитан, – раз они так боятся чужаков. Глянь. То ли ритуал, то ли дезинфекция такая.
– Набожные язычники эти понятия не разделяют. Выходит, циркачей здесь не было, а Эспе и правда пропал либо незадолго до убийства, либо сразу после. Осталось понять, как он связан с происшествием.
Только офицеры оказались в сёдлах, Феликс внезапно рванул с места, кинув через плечо:
– Уходим! Кеф зачем-то засёк время, чую, это не к добру.
– Думал, я один заметил! – крикнул Лобо и дал в галоп.
Вытекавшая из ущелья тропа быстро влилась в широкий тракт, на котором беста уже не стали бы их преследовать. Когда лошади перешли на рысь, капитан перевёл дух и опустил голову. Ткань его форменной рубашки, по которой тёмным галстуком сочился с шеи пот, дрожала на груди. Если у кефа и были на них кровожадные планы, то шакал промахнулся, но его дурная слава всё равно дрожала у других в коленях, стекала между лопатками и выступала крупными каплями на лбу.
Дорога к Грейс не пустовала, хотя уже воцарился беспощадный, бледный от зноя полдень. Лобо провожал взглядом повозки и прикидывал, насколько удобно сбежать под тентом вшестером. Или даже всемером, если шаман был в сговоре с шайкой. Кто-то из Хопс давал им лошадей, а значит, мог пригнать и транспорт поудобнее.
До ферм оставалось полчаса, когда офицеры решили свернуть к безымянному тонкому ручью, проделывавшему путь в низине. Судя по пологому спуску, давным-давно это была река приличной ширины, либо она сильно разливалась.
– Привал! – скомандовал Феликс, слезая с лошади на влажный песок.
Натянули походный полог и развернули пайки. Лобо захватил с собой ломтики вяленой свиной вырезки – единственное, кроме хлеба, что бы не испортилось до первой передышки. Они были хорошо просолены, сразу захотелось пить. В бурдюке вода сильно нагрелась, и Лобо поморщился от неё, как от горькой браги. Свежий и холодный ручей был в двух шагах, но лень не давала встать.
– Итак, их шестеро, – заговорил Феликс, задумчиво сложив мелкие сухари в жестяную крышку от котелка. – Инкриз – брюнет с бородкой, без проседи, рост ниже среднего, голос высокий, чисто звучит, как и речь. Ему сорок с небольшим. Фринни – его ровесница, видная женщина с волнистыми, как от кос, волосами, чуть выше его ростом, глаза серые. Про детей: первый мальчик высокий и крепкий, короткие кудрявые волосы. Это их барабанщик. Второй – факир, волосы заплетены в гладкие локи, на публике его иногда видели в гриме. Тощий, неприметный. Он же автор рисунка, сам себя подписал, но не именем, просто «я». Две девушки, одна из них изображала чертовку, другая… хм-м, нимфу или пери, в общем, всегда
– Какие же это тогда дети? Взрослые люди, – буркнул Лобо.
– Делай скидку, для меня это младенцы. Как бы там ни было, не уверен, что они осмелятся разбежаться кто куда. Их труппа существует очень давно, их постоянно видели или вместе, или в непосредственной близости. Я всё время думаю: свести таких разных ребят в одну семью, да ещё чтобы обходилось без срывов представлений, побегов, хулиганства и прочих проблем… – Коронер покачал головой. – Тут нужна железная дисциплина или сильное увлечение. Может, общая мечта.
Лобо хмыкнул, вспомнив историю, которую слышал в детстве:
– Была какая-то банда ещё до Закатных лет, ею командовал махровый психопат. К нему присоединялись самые отчаянные отщепенцы и верили, что вот-вот они вместе наворуют денег на райскую жизнь и бросят разбой. Да только план затянулся на десятилетия, потому что на самом деле этот умник наслаждался процессом. Сказки он рассказывал очень убедительно, сам в них верил, вот и создал чуть ли не самую дикую шайку в истории. В итоге они все перегрызлись.
К его радости, коронер сразу согласился:
– Сумасбродная идея и куча обещаний – отличный клей для тех, кому терять нечего, а жить хочется хорошо. Этот цирк будет выступать под угрозой тюрьмы или смерти, иначе он просто развалится. Чем дольше они просидят без дела, тем вернее кто-то кого-то сдаст или сбежит. Не поймаем на подмостках – возьмём измором.
Продолжать путь не было никаких сил, а возле ферм слепни могли налететь целой тучей и закусать до кровавых волдырей. Феликс устроился на спине в спасительной тени тента и задремал под своей шляпой. Лобо рассудил, что тоже приляжет. Уснуть днём, да ещё в малознакомом месте, ему так и не удалось.
Даль вскоре порозовела, вытянулись тени деревьев, обрамлявших берега ручья. Старик проснулся, с минуту посидел, вглядываясь в блеск воды, и засобирался в путь, не говоря ни слова. Капитан не стал ждать указаний, сам свернул тент и подстилки.
Лошади были уже навьючены, когда Феликс присел на корточки, увидев что-то мелкое в жухлой траве. Он осторожно выцепил находку и положил на ладонь.
– Смотри.
Такую крошечную вещицу капитан бы в жизни не обнаружил сам, тем более у себя под ногами.
– Рыбья чешуйка.
– Сам ты чешуйка, – крякнул коронер. – Это пайетка. Блёстка такая. Видишь в середине отверстие для иглы? Отвалилась от одежды. Она совсем затёртая, но затоптать не успели. Значит, со старой одежды, а не пролежала всю зиму под снегом.
– Чёрт тебя дери! – изумился Лобо. – Страшно подумать, как ты с таким орлиным зрением стреляешь.
– Тебе ответить скромно или правду сказать?
Капитан понимающе хохотнул, но усмешка быстро сползла с его лица. Он тоже стрелял отлично, иначе не возглавил бы своих молодчиков. Замечательных, во всех смыслах, ребят, если бы их разгульный нрав не стал проблемой. Паиньки становились чертями, собираясь вместе, а уж сдобренный порохом свежий ветер быстро уносил остатки здравомыслия.