Пропавший легион
Шрифт:
— А еще он хочет меня, — сказала Алипия. — Но это чувство не нашло взаимности.
— Знаю, милая, знаю. Конечно, согласившись на ваш брак, я мог бы решить целую кучу проблем, но не в моих правилах заставлять тебя. Его жена умерла как нельзя кстати. Бедная Ефросин! Не успели ее оплакать, как Варданес прискакал, до отказа набитый высокими фразами о необходимости «сцементировать два великих рода». Я не доверяю ему.
Марк решил, что тоже с удовольствием «сцементировал» бы Сфранцеза — замуровал его в крепостной стене, и еще одна вещь пришла ему на
— Могу ли я спросить, что случилось со Стробилосом Сфранцезом?
— Ты хочешь знать, не разрезал ли я его на куски, как он того заслуживал? Нет, это тоже было частью договора, который составил Бальзамон. Бывший Император прожил остаток своей никчемной жизни в монастыре к северу от Имброса и умер два года назад. Надо отдать ему должное, Варданес поклялся, что не будет служить мне, если я убью его дядю, а он был нужен мне, черт бы побрал такого помощничка. Но хватит об этом. Я забыл свои обязанности хозяина. Возьми еще печенья.
И Император Видессоса, как любой другой гостеприимный хозяин, протянул блюдо римлянину.
— С удовольствием, — сказал Скаурус, взяв печенье. — Оно восхитительно.
— Благодарю за комплимент, — произнесла Алипия. Марк удивленно вскинул брови, а она продолжала слегка обиженная: — Меня воспитывали не во дворце, и слуг у меня не было. Я неплохая хозяйка… И кроме того, — она улыбнулась своему отцу, нельзя же всю жизнь только и делать, что читать исторические книги.
— Ваше Высочество, я похвалил это печенье раньше, чем узнал, кто его приготовил, — заметил Марк. — Но теперь оно нравится мне куда больше…
Он тут же пожалел о сказанном. Во всем, что касалось его дочери, Маврикиос был страшно подозрителен. Алипия опустила глаза. Даже если последняя реплика разозлила Императора, он не подал вида.
— Да, Бальзамон, он и вправду прирожденный царедворец, — хмыкнул Гаврас.
Уходя из комнаты, Марк подумал, что солдат, не владеющий искусством дипломатии, недолго продержится в Видессосе.
5
По длинной лестнице Мизизиос провел римлянина к выходу из императорских покоев и куда-то исчез. Гонец, который привел трибуна во дворец, тоже пропал. Видессиане, видимо, уделяли больше внимания входу, чем выходу. У дверей стояли те же часовые, и их беспечность снова покоробила Марка.
На этот раз они просто спали перед самой дверью, их пояса с мечами были отстегнуты, а копья лежали позади шлемов. Это разгильдяйство вывело трибуна из себя. В кои-то веки в Видессосе появился Император, которого стоило защищать, а эти разини решили хорошенько выспаться на посту. Такого римлянин стерпеть не мог.
— Встать! — рявкнул он и поддал ногой их шлемы.
Часовые вздрогнули и подскочили, лихорадочно отыскивая оружие. Марк зло засмеялся. Он осыпал ошеломленных бездельников всеми известными ему местными ругательствами и жалел, что с ним нет Гая Филиппа, который обладал
— Если бы вы были моими подчиненными, вас бы здорово отхлестали, и не только словами, смею заверить, — заключил он.
За время этой тирады видессиане от замешательства перешли к раздражению. Старший из них, кряжистый ветеран, исполосованный шрамами, пробурчал, обращаясь к своему напарнику:
— Что этот грубый варвар тут строит из себя? — И с этими словами он ударил Марка по скуле. Через секунду солдат уже лежал на земле. Марк прижал его ногой, готовый еще раз проучить в случае необходимости. Он потер скулу и посмотрел на другого часового — не вздумает ли тот сделать движение в его сторону. К счастью для часового, тот оставался недвижим. Успокоившись на этот счет, Марк рывком поднял своего противника на ноги. Часовой тряхнул головой, пытаясь прийти в себя. Синяк уже затягивал его подбитый глаз.
— Когда придет смена? — рявкнул Скаурус.
— Через час, господин, — ответил молодой, более трусливый стражник. Он отвечал спокойно — как отвечал бы тигру, которому вздумалось спросить у него «который час».
— Так, отлично. Доложишь смене о том, что здесь произошло И дай им знать, что их тоже будут проверять. Молите вашего Фоса, чтобы никто больше не заснул на часах!
Он повернулся к солдатам спиной и зашагал в сторону казармы, не дав им времени ответить или возмутиться. На самом деле он не собирался устраивать никаких проверок. Просто эта угроза заставит их быть настороже.
Проходя мимо здания, где располагались наемники из княжества Намдален, Марк вдруг услышал, как кто-то окликнул его.
В окне второго этажа он увидел Хелвис. Молодая женщина что-то держала в руках. Римлянин был слишком далеко, чтобы разглядеть, что это такое, но солнце неожиданно вышло из-за туч, и в окне сверкнуло золото — вероятно, это была какая-то безделушка, которую она купила на выигранные вчера деньги. Хелвис улыбнулась и помахала ему рукой. Он с улыбкой махнул ей в ответ, на миг забыв и свою злость, и бестолковых часовых. Она была приветливой девушкой и вовсе не забыла об их первой встрече. Хемонд был тоже славным парнем, он сразу, еще у Серебряных Ворот, понравился Марку. Но тут римлянин вспомнил, что обе видессианки, которые пришлись ему по душе в чужой стране, — и Хелвис, и дочь Маврикиоса, — так же недоступны для него, как родной Рим, и улыбка сбежала с его лица.
Впрочем, стоит ли отчаиваться: ведь он жил в городе не больше недели.
И тут Марк снова увидел высокую фигуру в белом покрывале. Это был Авшар. Рука трибуна непроизвольно легла на рукоять меча. Авшар был погружен в беседу с кривоногим толстяком, одетым в меха и кожу и похожим на кочевников Пардрайи. Трибуну показалось, что он видел этого человека прежде. Но когда и где? Может быть, на вчерашнем банкете?..
Он был так занят мыслями об Авшаре, что шел, не глядя по сторонам, и сразу же поплатился за свою невнимательность, чуть было не сбив с ног встречного.