Прорицатель
Шрифт:
— Тебе нужно в Ниис или ты едешь из-за меня?
— Я бы не отказалась взглянуть на такое древнее и прославленное место, как Ниис, — снова оказавшись в седле, она уважительно кивнула в сторону Веттона, — но второй вариант ближе к истине.
Мей отвёл глаза.
— Я не могу тебе этого позволить.
— Почему же? Старший одобрил моё решение. Тебе пригодится моя помощь, Мей. Я немало знаю и разбираюсь в людях.
«А может, и не только в людях», — подумал Мей, вспомнив разговор об убивающих машинах из его видения. В Обетованном таких определённо не было.
— Я понимаю... И благодарен.
— Так в чём же дело?
Что он мог
— Я боюсь за тебя.
— А я за тебя. Ты не представляешь, как ценна твоя жизнь, — голос Анны стал твёрже, и, встретившись с ней глазами, Мей утонул в горячем золоте радужки и черноте зрачка. — Потому я и еду. Я просто побуду там с вами — недолго — и вернусь. Может быть, вернусь.
— Вы закончили? — раздражённо осведомился Веттон. — Выезжаем!
Они ехали то по тракту, то по его ответвлениям, то по совершенно диким, наполовину заросшим тропкам. По левую руку лениво несла свои воды река Быстроструйная, названная так в давние времена, — вероятно, тогда, когда эта местность не была столь гладкой. А далеко за ней возвышались Старые горы, прячущие в своих ущельях дорогу в земли холода и Город-во-льдах.
По правую же руку, далеко на юге, оставалось то, что Мей знал и любил — Город-на-Сини, речка Синяя, Большое Озеро... Мир будто лежал у него на ладони, и, трясясь в седле, питаясь сухарями с солониной, ложась спать на голой земле или еловых ветках, закутавшись в мешковину, он думал, что отсюда рукой подать и до островов в Восточном море, где когда-то лежало странное королевство Минши, и до диких степных племён.
Мей в общем-то спокойно переносил все тяготы долгого путешествия (действительно долгого — при хорошей скорости они могли добраться до Нииса самое меньшее дней за пятнадцать), чего нельзя было сказать о Веттоне. Он жаловался на холод, на жару, на сильный ветер; он уставал искать удачное место для кормёжки лошадей и осла, разводить костёр (хотя дрова и хворост просто плыли за ним по воздуху) и даже разговаривать. Словно капризная леди, он не раз изъявлял желание остановиться в какой-нибудь сельской таверне, но Анна, строго следившая за их безопасностью, пресекала такие попытки. Мей был ей благодарен, но не уверен в том, что Близнецам будет сложно найти их в этих безлюдных местах.
Зима повсюду отступила: снега оставалось всё меньше, воздух стал ощутимо теплее. В перелесках по утрам верещали неприметные птицы. По ночам иногда слышалось совиное уханье или далёкий, заунывный волчий вой. Проталины всё больше зеленели, как и первые почки на ветках; глядя на них, Мей вспоминал Деос.
Как он и ожидал, сложнее всего ему давалась совместная дорога с Анной. Она была ровна и приветлива с ним так же, как в Долине — и так же, как в Долине, наглухо закрыта. Она держалась в седле, стреляла из лука Веттона и бегала не хуже многих мужчин, ухитряясь сохранять почти королевское изящество манер. Мей боялся своего чувства к ней — это было что-то слишком большое, всевластное, непоправимое, и он не собирался давать ему волю. И всё же... И тогда, и потом он не мог не признаваться себе, что просто находиться с ней бок о бок, помогать ей, смотреть на неё вечерами сквозь пламя костра — были самые счастливые и самые мучительные возможности в его жизни.
Однако, несмотря ни на что, он всё ещё верил, сам над собой посмеиваясь, что Риэти ждёт его дома. Может быть, он вернётся к ней и забудет
— К тебе больше не приходили видения? — как-то раз спросил Веттон, когда они расположились на ночлег у подножья невысокого холма. Мей покачал головой. В данном случае отрицательный ответ его скорее радовал, чем печалил.
— Я вот до сих пор не понимаю, — продолжил разглагольствовать третий сын лорда Нииса, — как ты подпустил к себе этого больного Ридиема? Было же очевидно, что он опасен.
«Он всегда становится разговорчивым после ужина», — устало подумал Мей.
— Я не думаю, что он справился у Мея разрешения подойти, — вмешалась Анна. Она сидела напротив, завернувшись в свой плащ и ещё что-то меховое. Искры от костра летели в густо-фиолетовое небо. Веттон пожал плечами и принялся жевать соломинку, глядя в огонь.
— Почему его так зовут? — спросил Мей у Анны. — Я давно хотел узнать. Ридием — это ведь моё имя наоборот.
— На самом деле это давняя история. Те поселенцы материка, которые стали твоими предками, приняли имена Отражений, к тому времени уже обосновавшихся в Долине. Скорее всего, имена эти казались людям красивыми и звучными, но сами Отражения в их глазах были нечистой силой — из-за магии. Чтобы обезопасить себя от тёмного колдовства, имена стали переворачивать... Помню — ты говорил, что твою сестру зовут Атти. Так вот, в Долине я знаю женщину по имени Итта.
— Значит, не они исковеркали наши имена, а наоборот?
— Именно. И всё-таки к твоему имени это относится не полностью; «меидир» — это правда «ветер», только на родном языке твоего отца.
Мей подался вперёд. Каждая недомолвка об отце действовала на него, как укус овода на лошадь; он и сам от себя не ждал этой напряжённой дрожи и вспыхнувших щёк.
— Ты тоже знаешь моего отца? Знаешь, откуда он?
— Лично — нет. Я слышала о нём от Старшего. Твой отец ведь жил какое-то время у Отражений, — Анна отвела глаза.
— Странно, что Старший не рассказал это Мею, — Веттон озвучил его собственную мысль.
— Да, — согласился Мей. Его охватило небывалое волнение. Столько времени прожить в Долине — и не знать, что его отец побывал там, ходил по той же земле в тени тех же деревьев!
— Ну ладно, — Веттон зевнул, прикрыв рот длиннопалой ладонью. — Спокойной всем ночи.
Он лёг, завернулся в мешковину, прикрылся плащом и через пару минут уже засопел.
— Я посижу на часах, — сказал Мей Анне, — а потом разбужу тебя.
Они переправились через реку Широкую (ворчащий паромщик всё осыпал проклятиями испуганных лошадей), и через два дня показалась река Зелёная, по берегам которой раскинулся Город-у-Белого-камня.
Стены его были построены из камня обыкновенного, серого, и впечатляли своей высотой. Городу не было видно края; насколько знал Мей, он был в разы больше Города-на-Сини.
К воротам они перебрались по огромному каменному мосту — поистине чуду мысли. Мей понятия не имел, на что смотреть сначала: то ли на разномастную толпу, входящую в центральные ворота и покидающую их (там виднелись и обыкновенные крестьяне, и явно зажиточные фермеры, и купцы в богатых одеждах, и даже мелькали гербовые, наглухо закрытые кареты аристократов), то ли на стены, то ли на паруса торговых суден, видневшихся в гавани ниже по течению. Из-за стен показывались шпили башен, и на них развевались знамёна Города — белый камень на зелёном полотнище.