Прорицатель
Шрифт:
Она спустилась с пригоршней небольших розоватых шариков в крапинках и прожилках. Мей посмотрел на них с подозрением.
— Яйца птицы-увальня, — пояснила она и тут же невозмутимо разбила тонкую скорлупу одного из них о древесный ствол.
— Эмм... Сырые? — уточнил Мей.
— Конечно, а как же иначе? — удивившись, она протянула ему яйцо. Поборов приступ брезгливости и желание протереть комочек рукавом, Мей зажмурился и выпил.
Это было что-то невыразимое: досадное чувство голода ушло так быстро, будто он
— Магия, — выдохнул он вслух. Нери покровительственно хмыкнула.
— Всего-то птица-увалень. Это редкая удача — найти её кладку... Пойдём?
И она спокойно проследовала вперёд — по одной из звериных троп, коряво идущих на север и то и дело прерывавшихся ямами и овражками. Мей смотрел ей вслед и не мог оторвать взгляда от тонкой фигурки: ему почудилось, что вокруг неё разливается и ровно тает в воздухе неземное сияние. Он моргнул, прогоняя наваждение.
И ещё он внезапно очень остро осознал, что дотронулся до Нери, помогая ей взобраться на дерево. Мотнул головой, улыбнулся и побрёл дальше.
Той ночью не на шутку разыгралась гроза. В небе всё грохотало, из-за дождя трудно было что-либо разглядеть, а лес, освещаемый вспышками молний, являл ещё более жуткое зрелище, чем обычно. Мей и Нери укрылись в большом дупле одного из шатровых деревьев — они росли здесь ярусами и удобно прикрывали друг друга, а в дупле с лёгкостью разместились бы ещё человека три. Чудесное действие яичного обеда, кажется, подходило к концу, потому что у Мея сводило пальцы и челюсти от холода.
— Ты правда веришь, что сейчас гневаются духи? — спросил он у темноты в том месте, где должна была сидеть Нери. Оттуда донёсся смешок.
— Ну конечно. Честное слово, ты как ребёнок, — они помолчали, слушая, как воет ветер. Потом она спросила: — Что ты будешь делать, когда мы дойдём?
— Если дойдём, — поправил Мей. — Буду помогать тебе и Бенедикту... Мону Бенедикту.
— Зачем? Это ведь не твоя забота. Ты чужой в Рагнарате.
Она сказала это просто и прямо, явно не стремясь его обидеть, но Мей почему-то почувствовал себя задетым. Он откинулся назад, упёршись затылком в выступ в коре.
— Может быть, и так. Но я хочу помочь. Я хочу разобраться. И потом — сейчас я не могу вернуться домой.
— Почему?
— Пока сам не знаю. Думаю, нужно найти определённое... место, откуда это можно сделать. Наверное, их не так много, этих мест, — по крайней мере, в Обетованном заброшенный храм оказался для него всего вторым таким местом после плиты под Белым камнем... С другой стороны, кто знает, сколько на самом деле таких порталов и как они спрятаны?
— Они есть
— Должны быть.
Нери снова помолчала — видимо, осмысливала услышанное.
— И... как это работает? Ты приходишь туда и говоришь, куда тебе надо? И исчезаешь? Духи переносят тебя?
— Всё куда сложнее, — Мей вздохнул. Как бы ей объяснить? — Понимаешь, всё Мироздание — это как пчелиные соты, только сообщающиеся. Множество миров, разных, но похожих, и они рождаются и умирают.
— Миры, кроме Рагнарата? — в голосе Нери сквозило откровенное недоверие.
— Да. Их бесконечно много, и из каждого можно попасть в каждый.
— Это странно. Тогда зачем вообще границы между ними?
Это был очень хороший вопрос; Мей даже не ожидал и всерьёз задумался.
— Не знаю. Правда, не знаю. Они просто есть. Есть ещё Центр Мироздания и две Цитадели...
— Цитадели? Крепости? — наверное, Мей не совсем точно подобрал слово на её языке; он поспешно согласился. Мгновенная белая вспышка высветила Нери из темноты: она свернулась в клубок, притянув колени к груди; колени и локти так остро торчали, что напоминали о лезвиях.
— Порядка и Хаоса... Беспорядка.
— Ясно, — Нери кашлянула. Мей с тревогой подумал, что она простудится, а потом немного удивился этой тревоге. Возникло глупое желание чем-нибудь укутать её, а поблизости просто не было ничего подходящего. — Ты ни разу толком не рассказал мне о своём мире. У вас всё иначе? И почему ты стал... почему ты находишь эти места? Чем ты отличаешься от других?
Чёрная тоска скрутила его после этих слов. Дом и Дар — в одной фразе эта бесхитростная девочка задела всё, что ещё можно было в нём задеть.
— Я вижу будущее, — просто сказал Мей. Ещё недавно он не собирался признаваться ей в этом и уж точно не ожидал такого ответа, какой она дала:
— Бедняга.
На какое-то время он потерял способность связно мыслить. Никто и никогда не говорил ему таких слов, когда узнавал о Даре. Никто никогда не мог такого сказать. Люди удивлялись, боялись, восхищались, завидовали — только не сочувствовали. Никто не представлял, какая тяжкая, немыслимо тяжкая это ноша, и он уже свыкся с тем, что ему не встретить понимания — в этом уж точно.
— Спасибо, — сказал Мей.
Нери придвинулась ближе, не дотрагиваясь до него. Он скорее почувствовал, чем увидел, что она поднесла ладони к лицу, сложила их чашей и подула в неё. Дупло шатрового дерева озарилось изнутри — в руках Нери горел крошечный огонёк, невесомо паривший и распространявший томящее тепло.
— Как ты это сделала? — поразился Мей. Она пожала плечами. Отпустила огонёк (он в ожидании завис неподалёку) и скрутила короткие зелёные пряди, выжимая их.
— Сила Маантраша. Иногда она просыпается просто так.