Прорицатель
Шрифт:
Мон Бенедикт либо моментально встал, услышав об их незабываемом прибытии, либо не ложился вообще, потому что проводили их к нему сразу.
Он устроился в одной из хижин — не в одиночестве: из-за перегородки доносился храп нескольких человек. Мей с любопытством оглядывался: бросалось в глаза отсутствие привычной мебели и плетёные циновки, расстеленные прямо на земляном полу. К ним вышел высокий мужчина, ширококостный, но стройный, запахнутый в подобие халата. Ничего не выдавало в нём правителя или вообще знатную персону; он спокойно
— Я слушаю вас, — он заговорил тихо — наверное, чтобы не разбудить тех, кто делил с ним крышу. — Вы сказали, что хотели говорить со мной лично.
Нери не отвечала. Тут он повернулся и, узнав её, охнул; потом порывисто шагнул к ней, будто собираясь обнять, но сдержался.
— Мона Ниэре!.. Может ли это быть?
— Как видишь, мон Бенедикт.
— Я слышал о твоём побеге из Альдарака... Никто не думал, что ты жива.
— Я и сама не думала, что выживу, — и вдруг рука Нери твёрдо скользнула в Мееву ладонь. — Вот без него я умерла бы в Заповедном лесу.
— Бедное дитя, как же ты настрадалась... Несчастные Гватха и Рея... — горько прошептал Бенедикт и поклонился Мею в пояс, прижав руку к груди. — Кто бы ты ни был, странник, мы все в долгу перед тобой... Правда, — печальная усмешка, — уплатить его теперь нечем. Если ты видел войско Кнеши, то понимаешь меня.
— Так Вы думаете, что надежды нет совсем?
Если так, то к чему всё это вообще и почему бы им просто не сдаться?
— Она, — Бенедикт почтительно указал на Нери, — и есть наша последняя надежда. А другой не осталось.
— Как это? — подняла брови Нери. — А наследник?
— Мальчик убит, — сказал Бенедикт. Он произнёс это неестественно равнодушно, даже не изменившись в лице. Мей почувствовал, что ладонь Нери стала влажной. По закрытым оконным ставням снаружи застучали капли. Новый дождь.
— Как? — после паузы выдавила Нери. — Когда?
— Совсем недавно. В наших рядах был предатель, Нери. Убийца, обученный Кнешей и преданный ему. Один из людей Хаши, — Бенедикт отошёл к полке с лучиной и отвернулся. — Вдвойне подло с его стороны — сначала он пощадил мальчика, когда тот был в полной его власти, а потом, как видно, попросту передумал... Не говори ничего — я знаю, что это моя вина. Я не уберёг рагнара, а потом и его сына.
— Неправда! — Нери возразила с таким жаром, что Мея неожиданно кольнула ревность. — Ты сделал всё, что мог... Отец всегда говорил о тебе как о лучшем и честнейшем при дворе человеке.
— Гватха был слишком хорошего мнения обо мне, — печально отозвался мон. — И не только обо мне. Зря он доверился Кнеше. А впрочем, что теперь повторять это... Вокруг одни погребения, Нери, и мы только и делаем, что без толку сетуем.
— Люди верят тебе.
— Люди устали. Они верили мне как учителю мальчика, а теперь... Есть ли смысл в моём сопротивлении? Я не знаю.
— Конечно, есть! — Нери возвысила голос, и храп за перегородкой
— Остаётся, — Бенедикт смотрел на неё с ласковым участием, как мог бы смотреть на дочь, но Мей почему-то чувствовал себя неуютно. Он явно был здесь бесполезен. Он довёл её до него и сейчас не нужен. Просто чужак. — И наш выбор — это ты.
— Я не могу, — сразу сказала Нери. — Точно нет.
— Почему?
— Потому что это смешно. Какая из меня рагнара? Любая эги справилась бы с этим лучше меня.
— Ты была бы прекрасной рагнарой. Лучшей из всех, — прозвучало это, надо признать, убедительно. Бенедикт вообще был очень убедителен: от него веяло силой, как от Ректора или лорда Тернегара аи Нииса. Мей в очередной раз подумал, что ему никогда не стать таким. — И народ поддержал бы тебя. Ниэре, ты наследница Маантраша — сейчас ты самая знатная женщина в Рагнарате, с самой древней кровью. Сила перешла к тебе?
— Да. Но я должна выйти замуж. Должен быть рагнар.
Бенедикт ничего не ответил, просто прямо и грустно смотрел на неё. Пока длилось молчание, Мей леденел изнутри.
Что ж, этого следовало ожидать. И почему в нём снова проснулись глупые надежды, детские мечты о спокойной и счастливой жизни? Легковерный дурак.
Да и вообще — какая подлость. Целое государство на грани краха, а он, прорицатель, Одарённый, странник по мирам, думает о том, как устроить свои личные дела. И влюблён, как мальчишка. Неужели он готов допустить, что Пиарт погиб зря?
— Мон Бенедикт, — сказала наконец Нери. Мей заметил, что она покраснела, — это можно обсудить и потом. Сейчас речь о том, что делать с Кнешей. Ты вёл переговоры?
— Было несколько мелких стычек, — Бенедикт вздохнул. — Открытый бой нас погубит. Он сметёт нас и следа не оставит.
— Сделайте меня послом, — предложил Мей.
Бенедикт и Нери разом повернулись к нему; взгляд мона стал цепким.
— Почему? — спросил он. — Ты знаешь Кнешу?
— Нет. Я хочу помочь вам.
— Ни в коем случае, Мей, — сказала Нери не допускающим возражений тоном. — Это опасно; он может и убить тебя.
— Пусть попробует.
— Ты не представляешь, на что он способен.
— Я пойду один и безоружным. Если в нём есть хоть капля чести...
— Чего угодно, только не чести, — задумчиво протянул Бенедикт, продолжая искоса поглядывать на Мея. — Ты правда можешь быть очень полезен нашему делу, хотя...
— Нет, — отрезала Нери.
— ... хотя, конечно, без оружия и охраны я тебя не отпущу. И я даже имени твоего до сих пор не знаю.
Мей уже собрался ответить, но тут снаружи донеслись хлюпающие по намокшей почве шаги. В хижину заглянул один из тех оборванного вида мужчин, которые несли караул, когда осы принесли их с Нери. Лицо у него было такое, будто он ещё раз увидел двух гигантских ос или, по меньшей мере, столкнулся с оборотнем в Заповедном лесу.