Прорицатель
Шрифт:
— Ты не понимаешь их, да? Ты не слышишь слова? — он качнул головой, и ей стало страшнее. Значит, это снова Сила. Но даже при участии Силы без поддержки Мея ей почему-то было не по себе.
— Как нам доказать свою невиновность? Мы готовы на любые условия, — как можно смиреннее сказала она. Она уже усвоила, что лес — не то место, где можно показывать спесь.
Ей долго не отвечали. Потом она с трудом различила обрывки с разных сторон:
— Идти с нами... Вкусить пищи... Кара... Узы... Испытание... Или смерть...
Голоса звучали то хором,
— Мы согласны, — согласилась она, не вдаваясь в подробности их требований. Просто хотелось вернуть наконец-то возможность двигаться. — Мы согласны на всё.
И путы ослабли, а потом с негромким шелестом сползли вниз. Земля поглотила их.
Одна из ос (Нери их совершенно не различала — кроме той, главной) подлетела к Мею, другая к ней. Нери с трудом подавила желание отстраниться; наверное, это нормально — неуютно себя чувствовать рядом с гигантским насекомым, зависшим на уровне лица.
— Ужалить тебя, — очень внятно прожужжала оса. — Выжить — друг. Умереть — враг.
— Ужалить? — у Нери скрутило внутренности. Она не могла отвести взгляда от зазубренных челюстей. Хорошая проверка, ничего не скажешь. Они, должно быть, считают, что все в мире им враги, раз устраивают такие испытания на своих границах. Нери обречённо посмотрела на Мея — он явно ждал её решения.
— Позволь ей укусить тебя, — сказала она, прекрасно понимая, как дико это звучит. — И на всякий случай... Прощай.
В глазах Мея был ужас, и Нери зажмурилась, когда оса подлетела к нему ещё ближе. Потом что-то коснулось её шеи, и резкая, умопомрачительная боль алчной волной разошлась по всему телу.
«Как же глупо это случилось... Прости, отец», — успела подумать Нери, чувствуя, как горит и съёживается в пламени её плоть.
Настолько ужасной и прямолинейной боли она ещё не испытывала — её будто раздирали на части, а потом долго и криво сшивали заново. Мир съёживался и опадал лепестками цветов; Нери видела личинок, полупрозрачные крылья и горы собранной пыльцы. Но вскоре всё закончилось.
Она пришла в себя и первым делом отыскала глазами Мея — он лежал на том же месте, ничком, в рассеянности потирая чистую, нетронутую шею и пытаясь отдышаться. Нери захотелось обнять его — такое облегчение она испытала. Новые слова Роя не позволили ей это сделать:
— Живы... Бескрылые... Не враги.
— Мы же говорили вам, — сказала Нери, поднимаясь. В ней крепла решимость: будь эти насекомые хоть хозяевами леса, сейчас они их только задерживают. — Отпустите нас, пожалуйста.
— Не сразу. Теперь... гости.
— Гости? Ваши?
— Откажись, Нери, — вмешался Мей. — Я им не верю после такого.
Нери подняла руку, прерывая его. Её мучили сомнения. Мей, конечно, прав, но они не в том положении, чтобы ставить условия.
— Дальше не пройти, — внятно и связно прошелестела главная оса, подлетев поближе. — Лес гибнет. Корни деревьев гниют,
Нери покрылась мурашками. Этого ещё не хватало.
— Какое зло? Почему лес гибнет?
— Попрана справедливость. Духи мстят Рагнарату. Льётся кровь невинных. Идите с нами — и выживете. Помощь.
«Мон Кнеша».
— Но нам нужно на север — обязательно, в лагерь Бенедикта... Как вы можете помочь нам?
— Легко. Отвести бескрылых к другому бескрылому. Но сначала — гости.
Нери виновато посмотрела на Мея. Тот понял и молча кивнул.
ГЛАВА XXIV
«О небо, что со мной? Незримый огонь жжёт меня...»
— Ты цел, повелитель? — боец бросился к нему, но Кнеша отстранил его и поднялся сам. — Прости, не рассчитал силы.
— Всё в порядке, — он отряхнулся, выдохнул и снова принял стойку. Бедро, задетое затупленным мечом, ужасно болело, но его даже радовала эта боль. Боль — знак жизни. Синяки и ссадины — знак тренировок. — Продолжим?
Зашти, чрезвычайно способный парень из пехотной сотни Вальхана, не торопился с ответом и выглядел смущённым. Он явно сдерживал себя до этого удара, а потом потерял контроль в пылу схватки. Кнеша же только этого всегда и добивался.
— Ну же. Ты ведь не распорол мне брюхо, — подбодрил его Кнеша. — Да и не смог бы. Живее, время не терпит.
Зашти тоже поднял меч и согнул ноги в коленях. Они закружили по ристалищу, не сводя друг с друга глаз.
Под ристалище Кнеша на каждой стоянке отводил просторный шатёр; велел разравнивать там землю и посыпать её песком. Он не забывал о своей подготовке с тех пор, как начал продвигаться при рагнарском дворе, и не хотел что-то менять в походных условиях. Он никогда не отличался крепкими мышцами или особенной выносливостью и мог похвастаться разве что тем, что неплохо угадывал намерения противника и вовремя от него уходил. Но трусом Кнеша не был — просто, на его взгляд, раньше оружия всегда двигался ум. Он давно понял, что ни одно сражение не выиграть, не думая.
Зашти опять атаковал первым — ринулся со свирепостью молодого снурка. Кнеша блокировал удар, и ещё один, и ещё; он уже был знаком с такой последовательностью — почему её не поменять?... Нога немного мешала, но у него было и преимущество: Зашти всё ещё не привык к его леворукости и явно ждал подвоха не с той стороны. Кнеша действовал почти без мыслей, преобразившись в сталь и наслаждаясь борьбой; шаг в сторону — выпад — отбить — шаг — выпад... Однажды Зашти чуть не дотянулся до его плеча, но Кнеша провёл приём-обманку и, отклонив удар, оказался у него за спиной — с кончиком лезвия, прижатым к вспотевшей шее где-то в области седьмого позвонка. Зашти засмеялся, но как-то нервно. Кнеша заметил, что на этот раз он сильно запыхался.