Пророчество

Джеймс Питер

– Франческа. Прошу прощения за опоздание… Понимаете, уличное движение… – Он поднял руки и уронил их с извиняющимся видом. – Вы не очень долго ждали?

– Всего лишь несколько минут. Я пришла раньше времени.

Он был выше и имел более крепкое сложение, чем ей помнилось, и сейчас, в ярком дневном свете, тянул скорее на сорок лет, чем на тридцать пять. Одет был примерно так же, как и в прошлый раз, разве что смотрелся элегантнее и свежее в хорошо выглаженном полотняном костюме, полосатой бело-голубой рубашке и галстуке с рисунком, напоминающим бегемотов. Он

показался Фрэнни столь же красивым, что и в первый раз, даже более того.

Они мгновение изучали друг друга, будто не доверяя своей памяти и желая убедиться, что все правильно. Потом он наклонился к ней и, заговорщически понизив голос, произнес:

– Знаете, вы мне больше нравитесь без контрабаса.

– Если бы не он, вам не удалось бы встретить незнакомку неземной красоты.

Фрэнни улыбнулась, сама удивляясь своему игривому тону. Теперь, когда он был здесь, ее напряжение почти совсем улетучилось, и она мгновенно почувствовала то же влечение к нему, что и раньше.

Он сел напротив нее. Подошла официантка с двумя меню и осведомилась, что они будут пить.

Фрэнни выбрала спритцер, [4] и Оливер заказал то же. Он посмотрел на свои колени, потом вверх, взялся за край стола, как будто хотел подвинуть его, не зная, куда девать руки. Он сложил их, развел и в конце концов положил на край стола. Это были большие, сильные руки с тонкими изящными пальцами и ровно срезанными ногтями, которые он долго разглядывал, прежде чем вновь посмотреть на Фрэнни. Она заметила перстень с печаткой у него на пальце, на котором носят обручальное кольцо.

4

Спритцер – напиток из сухого вина и содовой воды.

– Итак, расскажите мне о Франческе Монсанто.

Она сцепила пальцы на коленях, отмечая с удивлением, как свободно себя чувствует.

– Сначала расскажите мне про Оливера Халкина.

– В общем-то рассказывать нечего. – Он вертел в руках меню, и Фрэнни улыбнулась недоверчиво. – Я вдовец, и у меня восьмилетний сын Эдвард, которого вы видели. У нас с братом есть ферма, по выходным я помогаю ему. А вообще я работаю математиком в банке.

– О-о? – Она вопросительно наклонила голову.

– Да, математика и небо – два больших увлечения в жизни. Правда, сейчас мне не удается часто летать.

Глаза Фрэнни расширились от удивления, и он сказал:

– Ваша очередь! Теперь расскажите мне о Франческе.

– Ну… хорошо… – Она закусила губу и улыбнулась, почувствовав его напряженное ожидание. – Она археолог. – Фрэнни замолчала, следя за его реакцией. Вроде одобрительная. – Она изучала археологию и антропологию в Лондонском университете. По гороскопу Весы.

Она задумалась на мгновение, водя языком по зубам.

– Ее счастливое число – четыре, любимый цвет – синий. Довольно суеверна. У нее есть два брата и одна сестра.

Официантка принесла напитки, и Оливер чуть откинулся на спинку стула. Фрэнни заметила, какие широкие у него плечи.

Ей вдруг вспомнилось какое-то высказывание насчет того, что мальчик – отец мужчины. В Оливере она видела обоих. Было что-то мальчишеское в его внешности, волосах, в едва уловимой печали в глазах, и в то же время в нем была мужественность: в фигуре, морщинках вокруг глаз, в доверительной манере держаться, в той уверенности, с которой он восседал здесь, как лев в своем царстве.

– Чем они занимаются, ваши братья и сестра? – спросил он.

– Младшая сестра, Мария Анджела, учится в колледже. Старший брат, Витторио, врач в больнице в Дарэме. А младший брат, Паоло, – водитель грузовика.

– Довольно разнообразно – я о вашей семье. – Он поднял бокал. – Ваше здоровье.

– Ваше здоровье, – ответила Фрэнни.

Они чокнулись с мелодичным звоном. Их глаза встретились, и Фрэнни почувствовала нарастающее волнение. Она взяла меню.

– Закажем что-нибудь?

Минуту они молча изучали меню. Фрэнни выбрала дыню и палтуса, а Оливер – палтуса и паштет.

Она гадала, от чего умерла его жена, но боялась спросить.

– В каком банке вы работаете? – поинтересовалась Фрэнни.

– Это маленький коммерческий банк, называется «Халкин–Нортроп». – Он пожал плечами. – Сомневаюсь, что вы слышали о нем.

– Халкин? Это как-то связано с вашей семьей?

– Теперь уже только по названию, не больше. У нас осталось не так много акций. Теперешние хозяева лишь из любезности дают мне работу.

– Невероятно! И кем же вы там работаете? В правлении?

– О господи, нет. Я всего лишь консультант. Я копаюсь в своих расчетах, и если у меня что-то получается, они гладят меня по головке и дают кусочек печенья.

– Вы ведете их бухгалтерию?

– Нет, я занимаюсь анализом статистических данных. Изучаю графики, диаграммы, рассчитываю риски. Мы также немного занимаемся перестрахованием – мне приходится предсказывать такие вещи, как, например, сколько народу погибнет в дорожно-транспортных происшествиях в следующем десятилетии, сколько в авиакатастрофах и сколько будет искусано собаками. – Он криво улыбнулся. – Или же сколько офицеров кавалерии умрут от удара копытом своей лошади.

– И много?

– Это очень относительная величина.

– У меня всегда было плохо с математикой.

– У вас не было к ней интереса?

– Я никогда толком не занималась ею, может, поэтому я полный профан.

Он неодобрительно взглянул на нее:

– Это стыдно.

– Почему?

Он прихлопнул ладонью по столу, приходя в возбуждение, и наклонился вперед.

– Потому что очень многие неглупые люди игнорируют ее. Так мало учителей интересно преподают этот предмет в школах. Большинство же превращают его в такую же скукоту, как и все остальное, что вы проходили. – Его глаза разгорелись, как огонь, раздуваемый в кузнечном горне. – Археология – красота – симметрия. Подумайте о пропорциях зданий, ваз, мебели. В математике сокрыта универсальная схема. Устройство вещей, – он приподнял, затем поставил свою тарелку, – строение мира.