Пророк
Шрифт:
– Да, учитель.
– Хорошо. Завтра утром я проведу с тобой занятие. Тебе пришла пора взглянуть на старые вещи по-новому. Но сейчас я хочу, чтобы ты встретился с одним моим гостем. Он приехал сюда специально, чтобы увидеть тебя.
Ма поднялся и вышел из павильона. Я последовал за ним. На улице уже стемнело, но я заметил, что в одном из близлежащих павильонов горит свет. Ма направился именно туда. Когда мы вошли в помещение, нам навстречу поднялся китаец лет сорока пяти, облаченный в богато расшитую одежду придворного. Только в Китае при дворе еще носят средневековые
– Ли Ю! – воскликнул я.
– Здравствуй, Маленький Дракон, – поклонился он мне.
Я ответил ему на поклон, но не удержался, шагнул навстречу и крепко, по-русски обнял.
– Ты меня задушишь, русский медведь, – пошутил Ли.
Мы сели за стол.
– Судя по одежде, у тебя высокий чин при дворе, – заметил я.
– После кончины отца я занял его место, – ответил Ли.
– Пусть земля будет пухом благородному Ли Ванлунгу, – проговорил я. – Я его должник. Ведь именно благодаря ему я имел честь учиться у досточтимого Ма.
– Отец всегда гордился тем, что представил тебя наставнику, – ответил Ли.
Мы недолго помолчали из уважения к почившему.
– Я приехал к тебе по делу, – произнес Ли. – Учитель сказал, что ты интересуешься Гоюном.
– Его влияние в Поднебесной велико?
– Больше, чем ты думаешь.
– Я так понимаю, что секта «Небесного предела» нашла себе много адептов в Поднебесной.
– Так много, что это уже угрожает стабильности в государстве.
– Так за чем же дело стало? Насколько я понимаю, ваша тайная служба никогда не останавливалась перед чрезвычайными мерами, когда ставки были высоки.
– Ты прав, – печально вздохнул Ли. – но есть одно важное обстоятельство. Год назад Ди Гоюн стал одним из ближайших советников императора. Сын Неба совершенно очарован мудростью Гоюна и строжайше запретил предпринимать против него какие-либо действия. Единственно, чего нам удалось добиться, это уговорить императора не поддерживать секту «Небесного предела» официально. Все-таки Гоюн хуацао, живет за границей. А значит, его приближение к престолу может бросить тень на Сына Неба.
– Но если секта «Небесного предела» все более популярна в стране...
– Александр, – мягко улыбнулся Ли, – популярно учение, но не его создатель. Гоюн живет за границей, а значит, китайцы не могут относиться к нему так же, как к соотечественникам.
– Интересный дуализм, – усмехнулся я. – Но, насколько я понимаю, Гоюн оказывает огромное влияние на внутреннюю и внешнюю политику Поднебесной.
– Огромное, да. Мы с печалью наблюдаем, как император все более и более превращается в марионетку в руках Гоюна.
– Но пойти против императора не смеете? – чуть помедлив, спросил я.
– Александр, ты не хуже меня знаешь историю, – печально посмотрел на меня Ли.
Я отвел взгляд: мне не следовало задавать этот вопрос. Сто лет назад в Китае свергли императорскую власть, и с тех пор дела Поднебесной только ухудшались. Бюрократия практически полностью парализовала державу, коррупция достигла чудовищных размеров, а предприниматели принялись расхищать страну. Итогом разрухи стал ряд жесточайших поражений, которые Поднебесная потерпела от Японии,
– Что подрывает основы государства более, чем монарх, не следующий воле Неба? – спросил я.
– В этом великая ответственность, лежащая на плечах императора, – ответил Ли. – Но если подданные утратят веру в монарха, то даже если он будет следовать Путем Неба, это не спасет страну.
– Следование Пути Неба не может не вести к спасению, – возразил я.
– Только единство народа и монарха может предотвратить хаос, – твердо сказал Ли, предупреждая мой вопрос.
Я посмотрел на наставника.
– Как видишь, при нефритовом престоле нет сил, которые могли бы сопротивляться Гоюну, – сказал мне Ма по-немецки, на языке, которого не знал Ли.
– Чего ты хочешь от меня? – снова повернулся я к Ли.
– Гоюн – это мировая эпидемия, – ответил он. – Нечто вроде коммунизма в двадцатом веке. Коммунизм победила Россия. Мы надеемся, что и нашествие Гоюна остановит белый царь.
– Белый царь был убит коммунистами, – ответил я. – Красные армии разбил генерал Корнилов, крестьянский сын.
– Коммунизм остановил русский народ, – возразил Ли.
– Да, но у белых был достойный лидер. Можно отрицать роль личности в истории, но я иногда думаю, что могло бы случиться, если бы генерал Корнилов погиб. Вы знаете, за день до штурма Екатеринодара артиллерийский снаряд попал в дом, где находился его штаб. Слава богу, генерал в этот момент вышел на улицу и был лишь легко ранен. Случай, но он мог повернуть всю историю России.
– Ну вот, ты и нашел себе применение, – сказал Ма по-китайски. – Корнилову, для победы над красными, потребовалось полтора года. Вряд ли в твоем распоряжении больше. Гоюн усиливается с каждым днем.
– Мне кажется, что только в России он еще прочно не обосновался, – заметил Ли.
– Ошибаешься, – усмехнулся я. – Семь дней назад на меня напали активисты одной социалистической молодежной организации.
– Да, я читал в газетах, – подтвердил Ли.
– Так вот, лидер и создатель этой организации – бывший член секты «Небесного предела». А финансирование идет через подставные фирмы в Венгрии из Калифорнии.
– Ого! – Ли даже присвистнул, совершенно утратив благообразный образ степенного китайского придворного. – Не думал, что Гоюн зашел так далеко.