Пророк
Шрифт:
– Значит, Гоюн обречен?
– Если ему удастся взорвать наш мир, то он еще вполне сможет стать диктатором или главой какого-нибудь государства, может быть, даже нового. Или, например, основателем церкви, которая просуществует века. Но это снова будет бег по кругу. После его ухода государство все равно пройдет тот же путь, которым проходили уже многие страны, а церковь станет не более чем одной из... Короче, люди снова выстроят себе тюрьму-крепость. Печально, но ни один пророк не в состоянии привести людей к счастью стройными колоннами.
– Но ты действительно думаешь, что в душе Гоюн желает миру добра.
– Гоюну
– Ты понял это после того, как тебя похитили?
– Нет, позже. После штурма, когда увидел, скольких людей он обрек на верную смерть. В нем нет человеколюбия, а значит, ему безразлично, что станет с человечеством. А ведь вначале я этого не понимал.
– Поэтому так долго не решался выступить против него?
– Откуда ты знаешь? – удивился я.
– Чувствую, – она почему-то виновато улыбнулась.
Теперь уже настала моя очередь удивляться ее «видению».
– Да, я не знал, нужно ли бороться с ним. Вначале мне показалось, что он действительно может изменить мир к лучшему.
– А после штурма решил бороться с ним?
– Не сразу.
– Почему?
– Потому что здесь уже, в Гатчине, я увидел, к каким бедам может привести поражение Гоюна.
– Как это?! – на лице Юли отразилось неподдельное изумление.
– Если мы предотвратим кризис, который готовит Гоюн, то лишь отложим глобальный взрыв, – вздохнул я. – В мире, где есть неравенство, обман и вражда, раньше или позже всегда наступает хаос, а бомба для него уже заложена, и сидит на ней Гоюн. Но понимаешь, ни помогать Гоюну взрывать наш мир сейчас, ни содействовать нашим министрам удлинять ее фитиль я не готов.
– И что же ты решил?
– Стать посмешищем и в тридесятый раз сказать взрослым и умным людям элементарные и очень банальные вещи, – я посмотрел на часы. – Прости меня, Юлечка, время не ждет. Я так на пять минут опоздаю.
Глава 24
СОВЕЩАНИЕ
Когда я вошел в зал для совещаний, все приглашенные уже заняли свои места за столом и тихо переговаривались. Шебаршин спокойно перебирал листки в своей папке, Нессельроде сидел, насупившись, и недовольно косился на собравшихся, Васильчиков что-то быстро излагал Вольскому, который внимательно слушал его, сложив руки домиком. Государь – он так и не сменил парадный мундир после «кавказской» церемонии – повернулся ко мне.
– Ну вот, наконец-то и князь, – недовольно проворчал он.
– Прошу простить меня, господа, – я поклонился. – Не уследил за временем.
Государь понимающе улыбнулся и спросил:
– Не тяготит ли вашу невесту вынужденное заточение?
– Ваше величество, Юлия Тимофеевна считает за честь быть вашей гостьей.
На лицах собравшихся появилось отсутствующее выражение. Известие о моей помолвке с Юлей вызвало много пересудов. Не то чтобы браки между дворянами и разночинцами были редкостью, но все же свадьба между князем Юсуповым и простой студенткой из мещанской семьи была событием выдающимся. Кто-то говорил: седина, мол, в бороду – бес в ребро. Кто-то намекал, что теперь, оставшись не у дел, я решил уйти в политику, а чтобы снискать популярность в народе, пошел под венец с простолюдинкой. Правые
Я занял свое место за столом.
– Князь, – обратился государь к Васильчикову, – не могли бы вы повторить вкратце уже для всех собравшихся свое сообщение о последних событиях в мире.
– Конечно, ваше величество, – отозвался тот. – За последние сутки ситуация резко ухудшилась. Действия Поднебесной...
– Скажите проще: мы имеем дело с враждебной коалицией, – вставил я.
– Так оно и есть, – вскинул брови Васильчиков. – Как вы догадались?
– Предположил, – пожал я плечами.
– Да, речь уже идет о коалиции Поднебесной империи, Англии и Франции, – признался Васильчиков. – Но самое неприятное состоит в том, что, по нашим данным, союз немецких государств намерен присоединиться к этой коалиции.
– Невероятно, – встрял Нессельроде. – Мало мы их били во Второй мировой.
– Очень логично. Именно потому, что побили и разделили, – возразил я. – Еще логичнее будет присоединение к коалиции всех трех осколков США.
– Откуда вы знаете? – Васильчиков был явно обескуражен. – Это как раз то известие, которое я получил буквально перед совещанием. Премьер-министры Тихоокеанского Союза и Новой Англии уже вылетели в Пекин. Даже Южная Конфедерация выслала наблюдателей.
– Это логично, следовательно, ожидаемо, – ответил я.
– Россия впервые с Крымской войны оказалась в такой международной изоляции! – воскликнул Васильчиков.
– Вполне естественно, после того как она обошла всех и заставила весь мир играть по ее правилам, – возразил я. – Лидеров никогда не любят. И уж тем более не любят тех, кто навязывает свою волю остальным.
– Эта коалиция сильна только до тех пор, пока ездит на нашем бензине, – усмехнулся Нессельроде. – Пусть выступают. Не впервой. Забыли, видать, что такое русский солдат. Придется напомнить.
Государь бросил на него недовольный взгляд, и у меня возникло подозрение, что армию империи в ближайшем будущем может ожидать не только скорая смена министра обороны, но и масштабная реформа.
– Я бы не был так беспечен, – проворчал Вольский. – Военная конфронтация не нужна никому. Бряцание оружием и мобилизация армии аукнутся и бюджету, и экономике в целом, а уж война и подавно.
– Разве расширенный военный заказ не стимулирует экономику? – парировал Нессельроде.
– И пошатнет рубль. У нас и так инфляция за один процент переваливает.