Прорыв
Шрифт:
Майор склонился и попытался уловить, что там бормочет пленник. Все, что он понял, были слова «вектор», «полигон» и непонятное – «кибомгла».
Бондарева вдруг будто бы окатило кипятком. «КИБО-МГЛА»! Это была аббревиатура! Майор почувствовал, как в стенке мысленного «сейфа» появляется очередная трещина, сквозь которую просачивается новое воспоминание о последнем дне службы в секретном бункере. Погружаться в него было вроде бы не время, но Денис ничего не мог с собой поделать…
«…Удивительно, что за прошедшие девять лет некоторые совершенно ненужные детали не стерлись из памяти,
Он не помнил что находилось в бункере, охраной которого он командовал. Он не помнил, где был расположен бункер. Да, в Старом Осколе, но где конкретно? Город ведь немаленький. И он напрочь забыл имена и лица своих сослуживцев из числа командного состава. Бойцов и сержантов помнил отлично, а офицеров и специалистов – как отрезало. Денис хорошо помнил штатное расписание и точно знал, что оно было укомплектовано полностью, но кто скрывался за безликими штатными единицами? Как звали этих офицеров и спецов, как они выглядели? Хотя бы имелись ли среди них женщины? Денис не мог припомнить даже этого.
Осознав, что по-прежнему не может составить общую картину, Денис решил зайти с другого бока и будто бы начал спускаться с небес на землю. Вместо схем, алгоритмов и разрозненных деталей в памяти всплыл интерьер стратегического зала на уровне «А». В просторной штабной комнате было полно офицеров и специалистов, царила деловая, но слегка нервозная атмосфера, и было душновато, хотя системы вентиляции работали исправно, Денису об этом буквально час назад доложил начальник соответствующей службы, или «главный технарь», как его называл сам Бондарев. Между прочим – близкий друг Дениса, это майор помнил, но имя и внешность приятеля оставались пробелом в памяти.
В зале шло совещание по итогам эвакуации. Из бункера вывозилось, а вернее, уже было вывезено куда-то на восток… Куда конкретно? Опять пробел… почти все содержимое. В многочисленных отсеках, лабиринтах коридоров и переходов с уровня на уровень на момент совещания оставалось только малоценное имущество и не подлежащее демонтажу оборудование. Единственным уровнем, на котором пока не гулял ветер запустения, оставался этаж «А», штабной, а теперь заодно и медицинский. В его стратегической половине собрались все, кто пока не эвакуировался, а в госпитальном блоке шла какая-то работа. Деталей Бондарев не знал, но в целом понял, что эта работа не имела отношения к эвакуации. Вернее, имела, но непрямое. Это выяснилось чуть позже, буквально через час.
Память вдруг подменила картинку, и Бондарев как бы переместился из большого зала в канцелярию Коменданта. После отбытия с последним эшелоном командования секретной базы именно он стал главным на объекте. Бондарев, получается, был
– Итак, товарищи офицеры и граждане ученые, мы свою задачу выполнили, – угрюмо глядя в стол, сказал Комендант. – Объект эвакуирован, большой эшелон убыл на восток полчаса назад. С ним отправились все пожелавшие продолжить службу в части. На объекте остались только мы с вами да сводная группа офицеров и специалистов для консервации базы. Из материальных ценностей… что тут осталось… кое-какая электроника, мебель, взрывчатка и личное оружие.
– Еще осталось оборудование на уровне «А», – заметил Бондарев, открывая папку. – Обозначено как медицинское. Записано на НПО «Вектор».
Денис поднял взгляд на специалистов в белых халатах.
– Об этом чуть позже, – Комендант как-то странно взглянул на майора и вновь уставился в стол. – Сначала о консервационной группе. Как понимаю, доступ сохранился только на уровни «А» и «Б»?
– Так точно, – ответил Сапер. – Остальные уровни заминированы и герметично заперты. Коды доступа, как обычно, у майора Бондарева. Хотя, честно говоря, не понимаю, на кой черт они теперь нужны. Все равно ведь взорвем объект.
– Пока не взорвали, нужны, – Комендант поднял взгляд на одного из ученых. Бондарев мысленно обозвал его Профессором, поскольку в троице гражданских специалистов он считался главным, хотя и был достаточно молод. – Дальше вы или я сам?
– Лучше вы, – ответил Профессор. – Я подскажу, если что-то упустите.
Комендант продолжил не сразу. Ему будто бы потребовалось время, чтобы собраться с мыслями или духом, чтобы продолжить.
– Задачу выполнили, но осталась сверхзадача? – заполнил возникшую паузу Спецназовец.
– Вроде того, – буркнул Комендант. – И прошу выслушать крайнюю вводную без эмоций, не перебивая. Это не моя прихоть, приказ высшего командования, поэтому… короче, слушайте. То, что находилось в этом бункере, имеет важнейшее стратегическое значение. Ни одна живая душа на свете не должна знать, что здесь было, куда перемещено и кто в этом участвовал. Надвигается полный… хаос. В нестабильной обстановке этими сведениями может завладеть кто угодно. Нет никаких гарантий, что наши секреты не будут использованы во вред не только стране, но и всему миру.
– Более того, вероятность именно такого развития событий весьма высока, – добавил Профессор. – Мы просчитывали ее совместно с технической службой базы.
Он взглядом указал на Технаря. Тот кивнул и чуть виновато посмотрел на Бондарева. Как бы извинился за то, что не посвятил друга в этот маленький секрет.
– Система управления совместным проектом «КИБО-МГЛА» просчитала почти все возможные варианты, – Технарь вздохнул. – К сожалению, вероятность негативного сценария составляет восемьдесят семь процентов. Мы разработали алгоритм действий в кризисной ситуации и два запасных варианта, но… негативный тренд сохранился. Система скорректировала прогноз лишь на два процента.