Прорыв
Шрифт:
— Тогда убей его бегом и возвращайся! — заорал я. — Мне помощь нужна!
— Слышь… Серый… — шептал Сергеич, — ты со мной не задерживайся, я всё, лёгкое пробито наверняка, и там ещё беда какая-то внутри меня. Оставь мне пистолет и уходи, автомат можешь взять.
— Заткнулся бы ты, а? Силы береги.
Я попытался его перевернуть на бок, вызвав тяжёлый стон. Если там и лопатка раздроблена, то что мне делать? Как подушку наложить?
От стойки, куда пробежал Васька, раздался хлопок заглушённого ПБС выстрела, затем ещё один.
— Два были, только просыпались, — сказал он, подбегая и падая
— Ну вы того, парни… — вдруг сказал Сергеич. — Бывайте ещё. Удачи.
И умер. Взгляд остекленел, разжались пальцы, судорожно стиснутые на лямке разгрузки. Лишь струйка крови, уже без пены, медленно потекла на пол изо рта.
— Вот как… Сергеич, — пробормотал Васька и потащил с головы шлем.
— Вот так, — кивнул я и тоже обнажил голову. — Кто сделает, ты или я?
Васька сказал:
— Ты командир, на тебе и ответ. Давай.
А сам встал и пошёл в глубь помещения. Самый умный, значит. Хотя он прав. Я всех сюда вёл, мне и отвечать, чтобы человек в неправильном виде не возродился. Вытащил из кобуры «Грач», стащил с убитого товарища шлем, прицелился в висок и выстрелил.
— Прости, так надо.
И в это время на дверь обрушился тяжёлый удар.
Александр Васильевич Пасечник
28 мая, суббота, утро
Вечером снова приходил Усимов, на этот раз с результатами обысков в квартирах всех «фигурантов». Ничего специфического или криминального он там не нашёл, квартиры как квартиры, у Домбровского заметно роскошней, чем у остальных, но кое-что насторожило. Бывший муровец сказал, что у друга детства Главного, умного учёного Домбровского, и его бывшего коллеги по МВТУ имени Баумана Тимохина оказалось неожиданно много книг на апокалиптическую тематику. На русском и английском, почти всё, наверное, что можно было найти. В другие времена это выглядело бы невинным увлечением, но, учитывая реалии мира за окном и доступ упомянутых людей к «материалу», убившему мир, теперь это заставляло задуматься. А с поправкой на странное их поведение — вдвойне.
Обысками Усимов не ограничился. И сейчас Пасечник крутил в руках баллон с дезодорантом, если верить надписи на его серебристом боку. Но дезодоранта внутри не было, равно как и чего-то ещё.
Историю появления таких баллончиков Пасечник знал, хоть сам их в глаза не видел, этим занимался Оверчук. Баллончик представлял собой несложное устройство для распыления чего угодно жидкого — побочный продукт недолгого контакта с некой частной и очень тайной охранной компанией, разместившей столь странный заказ. Что собирались распылять они — оставалось тайной, важно было то, что он был двухрежимным — мог постепенно «подтравливать» содержимое в атмосферу, а мог и почти разом выпустить, и даже не сразу, а через какой-то промежуток времени: внутри был вмонтирован примитивный пружинный таймер, заводившийся вращением головки баллончика.
Судя по всему, не дезодорант собирались распылять, учитывая то, что заказчики были заинтересованы в создании сильнодействующих наркотиков, способных вырубить человека после первого же вдоха. Стабильное и правильно работающее вещество создать не удалось, слишком много непредсказуемых моментов мешали его применению, но аппарат для распыления появился. Появился и исчез
— Ну и что вы туда налили, умники? — спросил генерал, глядя на разложенные перед ним на столе портреты «фигурантов». — Неужели вы даже до этого додумались?
Все трое, как на подбор нечёсаные, очкастые и бородатые, классический тип «интеллигентов от науки», они никак не вязались в сознании с какими-либо злодействами. Это с виду, потому что Пасечник по причине своего крестьянского происхождения интеллигентам категорически не доверял, формулируя своё отношение к ним фразой: «Пользы от них ноль, зато мнение есть у каждого». А в качестве примера выводил всё поколение «шестидесятников», которые, по его мнению, и загубили ту страну, в которой жили.
Не срасталось во всей картине одно — «шестёрка» вырвалась за периметр именно в результате взрыва, и сомнению этот факт подвергать было бы просто глупо. Пасечник видел своими глазами разваленную лабораторию, разбежавшихся животных, следы взрыва. И баллончики, заполненные питательным бульоном с «материалом», в эту картину не очень укладывались. Хотелось бы уложить, но не лезли.
Сегодня он вышел на работу рано, мысли спать не давали, так что сейчас из окна кабинета генерал мог смотреть, как поднимается большое красное солнце над полями. В здании «Пасеки» было тихо, сотрудникам ещё даже будильники не звенели, поднимая на службу, и только караул исправно нёс службу на периметре территории.
— Как в прогнозах всё было, так и случилось, — пробормотал Пасечник, стоя у окна. — Институт — центр распространения, высокая вирулентность, короткий инкубационный период, самолёты… всё, как Домбровский и предсказывал… — И, словно наткнувшись на стену, Пасечник замолк, а затем снова заговорил: — Интересно, у него в прогнозах учитывалось, что начальник Службы безопасности старый дурак?
Тут генерал словно другую скорость включил. Усевшись за стол, он затребовал к себе Усимова, неважно, спит тот, ест или с женой милуется, а заодно двоих молодых офицеров из группы радиоразведки.
Татьяна Лапина
28 мая, суббота, утро
— Лёха, ну и что нам теперь делать? — спросила Татьяна «коменданта лагеря», после того, как тот был занят целой разведротой гороховецких военных, прибывших с рассветом.
— Ждать, — пожал Лёха плечами. — Выдвинемся с военными на хлебозавод, развернём связь и будем ждать. Так или иначе, но Серёга с ребятами в эфир выйдут, сейчас они за пределами.
Никто даже не ожидал от вояк такой оперативности: только предупредили, что те намерены выступить, и на тебе. С военными прибыл уже знакомый старлей Белявский, всё такой же шустрый и ехидный, с ходу начавший ещё и кадриться ко всем девушкам группы, вызывая приступы мрачности у неожиданно ревнивого Пашки, хотя заметно выделял старлей Машу, и даже сделанное с ходу предупреждение о наличии двух детей лихого разведчика ни разу не смутило. И сама рыжая снайперша вдруг заметно оживилась, сразу и легко пойдя на контакт. Как-то события последних недель совсем выбили у окружающих из головы простое осознание того факта, что Маша мало того что женщина, но ещё и красивая, и просто молодая, вот и смотрели теперь с удивлением.