Прорыв
Шрифт:
Вскоре Сергеич остановился, показав рукой вверх. Я посветил фонарём и увидел массивную литую ржавую решётку, накрывавшую заметно тесноватый лаз. Выход.
— Что это там? — спросил я.
— Чёрт его знает, — ответил он. — Много отсюда увидишь? Но не небо, однозначно.
Действительно, через прутья решётки в свете фонаря проглядывал высокий потолок на мощных, крашенных суриком стальных балках.
— Попробуем? — спросил я. — Подсадишь?
— Тут невысоко… — задумчиво сказал он. — Должны дотянуться. Только бы не приварено было, чтобы рвать не пришлось — оглохнем
— Вась, прикрывай нас, — скомандовал я.
Сергеич встал на колено, упёршись в стенки для большей устойчивости. Я поставил ботинок ему на плечо, оттолкнулся, удерживаясь за стены. Дотянулся. Но только дотянулся, для толчка высоты не хватает.
— Повыше немного.
Сергеич, тяжко выдохнув, приподнялся, Васька, плюнув на прикрытие, бросился ему на помощь. Да, дюймовочкой меня не назовёшь, восемьдесят кило, да ещё вся амуниция… центнер как минимум. Я упёрся в массивную литую решётку, толкнул. Вроде шевельнулась, но не сдвинулась. А ну сильнее… Никак. И ведь не приварена, шевелится, просто застряла.
Сначала я пытался сделать это тихо. Затем наплевал на тишину и с пыхтением, морщась от сыплющейся в лицо грязи, толкал решётку что есть сил. И всё же вытолкнул — с лязгом она сдвинулась из своих пазов, и я оттолкнул её в сторону.
— Опускай, сил нет, — выдохнул я и чуть не свалился.
Плечи ныли, шея болела, руки онемели. Все дышали, как больные лошади, а Сергеич ещё и за поясницу держался. Радикулита нам сейчас только не хватает для полного счастья. Зато сверху никаких посторонних звуков не донеслось и никакие мертвяки оттуда к нам не падали. Это обнадёживает, потому как возвращаться в коллектор нельзя — там нам и хана.
— Слышишь? — чуть не подскочил на месте Сергеич, когда из глубины тоннеля донеслась автоматная трескотня, перемежаемая хорошо различимыми взрывами вогов.
— Вогами шарашат, — ответил я. — Похоже, что спецназеры за нами полезли, у блатарей подствольников не было.
— Не было, — согласился Сергеич. — Если и были какие в кадрированных частях, так их оттуда давно все изъяли. С кем они там бьются?
— С морфами, наверно, — предположил я. — Те как раз в главном коллекторе размножились. А вообще валить наверх отсюда надо, мало ли кого ещё черти принесут?
Я ещё раз бросил взгляд на небольшой прямоугольник тусклого света над головой. Нет, в разгрузке не пролезть. Придётся протискиваться. И начал стаскивать с себя сбрую. Сергеич вопросов задавать не стал и тоже последовал моему примеру.
Сергеич с Васькой снова подсадили меня, подтолкнули под ноги, когда я, подтянувшись, полез в отверстие. Пролез, даже бока не ободрал. Схватил автомат, прижал к плечу, замер, оглядываясь. Нет, никого нет. Мы попали в какой-то крытый двор, то ли стоянку, то ли какой-то склад в прошлом. Мощные стены из силикатного кирпича, стальные опоры крыши, в одной стене стразу трое железных ворот. У дальней стены стоят ветхие и ржавые прицепы к грузовикам, навален металлолом, никто не шевелится, ни живой, ни мёртвый.
— Подавай имущество, — шепнул я в люк, опуская туда руку.
Сначала затащили наверх разгрузки с брониками и рюкзаками, затем
Вернули решётку на место. Хоть она и не запирается, но бесшумно её снизу не откроешь, придётся повозиться, как мы возились только что. Типа сигнализация. А если и откроют, то скинуть вниз гранату нам тоже большого труда не составит. Кстати, приглушённая стрельба доносилась и сквозь решётку.
— И где мы? — спросил я.
— Хрен его знает, — честно ответил Сергеич, застёгивая на себе разгрузку. — Недалеко от Центрального проспекта, как мне кажется. Но сперва оглядеться надо.
— А где бы ни были, всё лучше, чем внизу, — добавил Васька, и с этим утверждением я согласился сразу же.
Оглядеться всегда полезно. Больше оглядываешься — меньше по башке получаешь. Вроде как аксиома. Повезло нам, что в замкнутый двор выбрались. А будь эта решётка где-нибудь у бандитов под прицелом, да ещё окажись они достаточно терпеливыми, чтобы дать нам выбраться, а потом как дать со всех стволов… или из одной СВД…
— Давай привалим всё же решётку, — шепнул Сергеич. — Снизу при всем желании её сильно не толкнёшь.
— Давай, — согласился я.
Рядом лежал здоровый ржавый двутавр, который мы, пыхтя, подхватили с земли и самой его серединой возложили на водосток. Теперь точно задолбаешься изнутри толкать. А нам надо разобраться, что делать дальше и куда идти по забитому живыми мертвецами ночному городу.
Ворота не слишком плотно прилегали к земле и к столбам, поэтому выглянуть наружу оказалось нетрудно. Фонари мы отключили давно, снова пользовались ночниками. В их неверном зеленоватом свете удалось разглядеть неширокую улицу, тянущуюся между бетонными заборами. Опять промзона. И пусто. Ещё большой плюс — нет нависающих над забором зданий, то есть вполне можно двигаться скрытно, не подставляясь под возможных стрелков.
— Мертвяк, — шепнул Сергеич, показав в тень у забора напротив.
Точно. Сидит, привалившись к стене, совершенно неподвижно. В коме, наверное. Или нет? Те, что в кому заваливаются, имеют привычку прятаться. А этот открыто сидит. Хрен его разберёшь… Ладно, какая разница, собственно говоря? Метров семьдесят до него, и автомат ложится на воротную петлю как на опору. Прицелился, стрельнул. Лязгнул затвор на откате, мертвяк завалился набок. На бетон стены плеснуло чёрной в свете ПНВ кровью. Вот и всё.
— Замок висячий, с той стороны, — шепнул Сергеич. — И есть какая-то дверь во-он там…
Он показал рукой на дальний конец двора. Действительно, там была деревянная дверь, которую я до этого не заметил — её прикрывал автомобильный прицеп. Дверь, а рядом — окно с решёткой, вроде как проходная. Куда она ведёт, интересно? Можно и замок сломать, собственно говоря, у меня с собой пластита хватает, но пока шуметь неохота. Похоже, что погоню мы стряхнули с хвоста. По нашим следам идти — проблемы лопатой не разгребёшь. А бабахни мы взрывчаткой, и снова можем внимание привлечь.