Прорыв
Шрифт:
Погода была уже просто летняя. Если ночи ещё можно было с натяжкой счесть прохладными, то днём жара уже вполне июньская. Броник с «горкой» стало довольно жарким сочетанием, но снимать защиту я запретил в приказном порядке, хоть девушки время от времени норовили это сделать. Я даже на масках настаивал, и вовсе не из-за стремления сохранить инкогнито, а просто стараясь скрыть от случайного зрителя тот факт, что у нас половина личного состава — женщины. Да и слово «женщины» к ним может относиться только так… ну к Маше ещё нормально, всё мать двоих детей, а остальных проще «девчонками» именовать. В общем, у иного недоброжелателя могут лишние мысли появиться,
Тёплая солнечная погода просушила песчаные лесные дороги, и машины шли по ним легко, покачиваясь на неровностях и постукивая покрышками по выступающим корням. Навстречу нам не попался пока ещё ни один человек и ни один мертвяк, ни даже зверь какой. Последние, если здесь и были, разбежались от шума моторов, а людям и их производной — мертвякам было нечего делать в лесной глухомани. В общем, как и рассчитывали, ехали спокойно, неторопливо, наслаждаясь теплом и лесным духом.
Хотя кое-какие беспокойства присутствовали и малость даже томили. По координатам мы сейчас приближались к тому самому монастырю, о каком рассказывал Иваницкий. Получалось, что мы объедем его просёлками километров за пять, но… пять километров совсем недалеко, и если тот, кто в монастыре устроился, намерен остаться там навсегда, то дороги вокруг вполне могут патрулироваться. Лично я бы патрулирование организовал, и как раз в зоне уверенного приёма связи, то есть на пяти километрах.
Поэтому после поворота, когда дорога неуклонно начала приближаться к проблемному району, я дал команду замыкающей машине выйти вперёд, подтянувшись к нам. Нападения с тыла мы не опасались, успели убедиться в безжизненности пересечённого нами лесного массива, а второму «уазику», возможно, придётся прикрыть нашу головную машину в случае возникновения проблем. Да и Лёха мне снова понадобился с Машей.
— Лёха, Вась, Маша, разведаем дорогу, — сказал я в рацию. — Сергеич, Большой, машины не покидать, но отсечь противника быть готовыми.
Васька удивился:
— А чего вдруг разведка? Тихо всё вроде.
— Не знаю, не верится мне в тишину как-то, — сказал я. — До вот этого поворота дойдём, если там никого, то дальше двинем на машине.
Я потыкал пальцем в точку на карте, где наш просёлок приближался к монастырю ближе всего. Там он раздваивался, дорога уходила непосредственно на монастырь, а второй её рукав возвращался в глубь леса, к следующей вырубке. Идеальное место для блока, засады, НП, чего угодно, мимо этого перекрёстка не проскочишь. Лес большой, да дорог в нём мало, а в данный момент так всего одна.
— Ладно, давай поглядим, — согласился Василий.
Подкатили остальные машины, встали рядом.
— Маша, давай со снайперкой к нам, будешь прикрывать — тут по карте скоро лес должен кончиться. С Лёхой в паре пойдёте. Мы с Кэмелом вперёд, в случае, если на развилке кто-то есть, выводим вас на позицию.
— Поняла, — кивнула наша рыжая снайперша.
Мы с Васькой закинули по «Мухе» за спину, в качестве крайнего средства, на случай, если сразу моторизованного врага встретим. Сошли с дороги в кустарник вокруг, встали уступом, страхуя друг друга, и пошли, стараясь не шуметь и не выходить на открытое пространство. Пройдя метров пятьсот, услышали пистолетный выстрел. Затем ещё один и ещё. И — голоса. Это не перестрелка, больше похоже, что кто-то по мишени стреляет.
— Есть радиообмен, — доложила Ксения, дежурившая по связи.
— Что говорят?
—
— Понял.
Не зря пошли пешими, у развилки точно кто-то есть. Опасливо сошли чуть глубже в лес, двинулись вперёд, страхуя друг друга, «гусеницей», хоронясь за кустами и стволами, не выходя из тени. И вскоре увидели в просвете деревьев людей, чётко услышали голоса.
Укрылись, присели за стволом завалившегося дерева, обросшим по кругу кустарником. Я глянул в бинокль, убедившись предварительно, что бликов не будет. Пространство перед нами прыжком приблизилось к глазам, ветки близлежащего кустарника расплылись.
Метрах в пятидесяти от нас лес заканчивался, дальше начиналось поле. Оттуда к лесу шёл просёлок, смыкавшийся с нашей дорогой, которая в этом месте огибала чуть выходящий в поле лесной «язык». На самом перекрёстке стояли две машины. Армейский «Урал» и старенький, но вполне боевого вида «бардак», то есть БРДМ-2, разведывательная машина, вооружённая точно так же, как и бэтээр. Что, в свою очередь, означало наличие могучего пулемёта КПВТ калибром четырнадцать с половиной миллиметров, пули которого могут прошибать стволы деревьев навылет пачками. Особенно тот ствол, за которым мы схоронились.
Впрочем, когда я присмотрелся внимательней, то обнаружил, что «бардак» — не самое худшее. Рассмотреть самое худшее помешал брезент, которым было накрыто нечто в кузове «Урала». И это «нечто» здорово напоминало «зушку», то есть ЗУ-23, спаренную зенитную установку калибром двадцать три миллиметра. Безнадёжно устаревшая как зенитное средство, она вместе с тем была чертовски эффективна как средство ведения огня по наземным малоподвижным или удалённым целям. Дальность эффективного огня ограничена лишь кривизной земной поверхности. Сейчас за «зушкой» никого нет, да и «бардак» без экипажа, похоже. Все дышат воздухом и вообще расслабляются на природе.
Возле этих двух машин собралось около десятка человек, пожалуй, больше даже. Одеты разномастно, однако с преобладанием камуфляжа и чёрного цвета. Стоят здесь, судя по всему, давно, никуда не собираются, скорее даже не стоят, а сидят на травке, расстелив большой брезент, прямо как на пикнике. И попутно развлекают себя стрельбой из пистолетов по висящему на дереве зомби. Таких там двое висит, у одного голова прострелена, а вот второй дёргается. Сказать точно, повесили ли это кого-то, а потом они обратились, или наоборот, уже невозможно.
Повнимательней присмотревшись к машинам, заметил нечто очень интересное. На дверях грузовика и на борту «бардака» свежей краской по трафарету выведена пятиконечная звезда из пересекающихся линий, заключённая в круг. Пентаграмма.
Интересно. Да и сами люди рядом с машинами одеты… скажем так, с уклоном в постапокалиптическую киношную стилистику, с налётом сатанизма. «Косухи», проклёпанные браслеты, лысые головы, волосатые головы, даже ошейники… полный набор, короче.
Все довольно молодые, кроме дядечки в толстых очках, смахивающего на маньяка Чикатило. Но главный не он, судя по всему, за главную там девица. Даже женщина, чуть за тридцать. Камуфляжные штаны натовской расцветки, берцы, убитая «косуха» сверху с такой же, как и на машинах, звездой на спине. Майки нет, только чёрный кружевной лифчик, на плоском, не по-женски мускулистом животе длинный ножевой шрам. Ещё шрам на узком сухом лице, не лишённом, впрочем, некой приятности черт. Волосы крашены в чёрный цвет, с белыми прядями, за спиной, стволом вниз, висит на ремне автомат.