Прорыв
Шрифт:
— Зачем? Мы уже поняли, что там взрывчатка, — сказал тот, чуть отступив назад, даже убрав маленькие суетливые ладошки за спину.
Точно, замполит какой-то, не зря я именно ему предложил. Им геройствовать по должности положено.
— Да ладно, загляни, не щемись, — ободрил я его.
— Загляни, — всё так же безмятежно, но очень внушительно сказала девица в лифчике.
Её приказ, судя по всему, обсуждению не подлежал. «Чикатило» осторожненько придвинулся, двумя пальцами
— Знаете, что это? Объяснять надо? — спросил я у окружающих.
— «Монка», — прогудел здоровый с пулемётом. — Зашибись, придумал. У другана твоего тоже?
— Ага, — ответил «друган» Васька.
— Класс. Всем трындец, если что.
Здоровый вполне откровенно восхитился нашей выдумкой. Остальные его поддержали, загомонив наперебой. Никакой обиды или расстройства они не проявляли.
— Всё равно иди со мной, — упрямо сказала главная. — Пусть второй остальных пугает. Идём.
Я решил не спорить. Непохоже, что она надеется обезвредить «монку», отведя меня в сторону, скорее её распирало от какой-то другой мысли, которую ей не терпелось высказать. Она пошла впереди, я следом, далеко отходить не пришлось. Мы обошли «Урал», и я увидел стоящую на коленях на земле девчонку лет пятнадцати, в джинсах и «косухе», прикованную наручниками к скобе откинутого борта за обе руки.
— Видал?
У девчонки был зарёванный вид, под глазом наливался изрядный фингал. Но пленной она не выглядела, скорей по общему стилю явно соответствовала остальной компании. «Предательница»?
— Видал, — не понял смысла происходящего я. — И что?
— Я знаешь что с ней сделаю? — с неожиданным вызовом спросила главная.
— Что? — не въехал я в смысл вопроса.
— Сама пока не знаю. Она, блин… — Главная неожиданно пнула девчонку в обтянутый тесными джинсами зад. Пнула больно, рантом берца, та аж взвыла. — Молчи, тварь, взяла тебя с собой на свою голову.
— Ты за что её?
— За дело! А что тебе? — с вызовом спросила главная.
Она уставилась на меня в упор, и по её глазам я понял, что она удолбана до предела. Мысли у неё плывут, ни за что не цепляясь, сосредоточиться она ни на чём не может, и сейчас она сама забыла, зачем сюда меня привела. Если вообще думала об этом раньше. И я даже не уверен, что она помнит, кто я такой.
— Здорово, — заявил я, не зная даже, что имею в виду. — Пошли обратно?
На лице у неё отразилось недоумение.
— На фига?
— Договариваться надо.
— Да, точно. Договариваться. С Чикой договаривайся, я щас не могу, — замотала она головой так, что от вздыбившихся волос ветер пошёл.
— С Чикой?
— Чика! — заорала главная. —
Так и думал, не зря этот в очках на Чикатило похож. Он и прибежал, кстати, явно трезвый и не обкуренный. Поборник здорового образа жизни, так сказать. Или здоровье не позволяет? Большим спортсменом он не выгладит, так, сморчок гнутый.
— Договорись с ребятами. — Главная показала на меня и ушла за «Урал» к прикованной девчонке.
— О чём договариваться? — спросил Чика у меня уже, слегка растерявшись.
— О том, что расходимся спокойно, не мешая друг другу, — объяснил я ему.
— Так, конечно, давайте разойдёмся, какие проблемы? — засуетился тот, поглядывая на подсумок с миной и «пээмку» в руке. — Зачем друг другу жизнь портить? Нам делить нечего, у вас свои дела, у нас свои. Но только надо, чтобы Хромая сама всем сказала, меня они не услышат.
— Хромая?
— Ну она вот. — Он кивнул в сторону «Урала», откуда доносились звуки оплеух. — Кличка у неё такая.
— Договоритесь, — пожал я плечами с показным спокойствием. — У нас выбора нет: или расходимся, или все накроемся, я серьёзно. К тому же у нас ещё два снайпера вас разглядывают. Нужны доказательства?
— Нет, нет, я верю, — замахал очкастый ручками. — Но сейчас бесполезно, пусть она от Мелкой отвлечётся.
— А что там такое?
— Не знает никто, — развёл он руками. — Они вообще вместе два дня курили, потом Хромая чего-то разозлилась и второй день Мелкую воспитывает. У них это бывает.
— А что Мелкая, не возражает?
— Поди возрази. Видите, висят? — Он показал на тела на дереве.
— Трудно не увидеть.
— Тоже возражали, — улыбнулся он, обнажив кривоватые жёлтые зубы. — Мы их остановили, перераспределили материальные блага в свою пользу, а они возражать стали. Второй день висят.
Упоминание об этом явно доставило Чике удовольствие. Правильно я его, урода, просчитал. Затем он добавил:
— А если надо, то она и Мелкую рядом подвесит или что-то ещё придумает. У неё фантазия лучше моей, надо отметить, что редко бывает. Но думаю, что обойдётся. Просто подождём.
Интересно, это у всех маньяков такая же морда должна быть? Ну вылитый маньяк ростовский, как на фотографиях. Такой… ущемлённый жизнью маленький, невзрачный обыватель. Шнырь в запотелых очках.
Я посмотрел, как дела у Кэмела. Он стоял, по-прежнему сжимая подрывную машинку, но компания просто не обращала на него внимания. Они уже спорили, собравшись в кучку прямо в зоне поражения, и лишь здоровый с пулемётом о чём-то рассказывал Ваське, активно жестикулируя.