Прорыв
Шрифт:
Возле «Водников» стояла группа людей в чёрных прыжковых костюмах, чёрных лёгких шлемах и в чёрных же бронежилетах. Готы прямо, только очень военизированные. А вообще странно, спецназеры, сидевшие на броне, прошедшей в тот раз на хлебозавод, выглядели вполне по-армейски, а эти опять какие-то непонятные, вроде тех, что в Медном встретили. А может быть, у них там разные люди? Вояки и есть вояки, а эти так и остались службой безопасности? Эсэсовцы самые натуральные. И действительно, не слишком похожи на военных, у всех на плече «сто пятые»,
Кстати, а что они со всей остальной сворой делают в деревне? Да ещё оцепив её с разных сторон? Оцепление направлено всё больше внутрь кольца, чтобы из деревни никто не бежал. Метрах в двухстах от опушки леса расположились двое с пулемётом. На расстоянии метров в двести от них засели ещё двое. Посмотрел в другую сторону — там ещё. Что всё это значит?
Снова перевёл взгляд на технику возле деревни. Отсюда до них метров семьсот. Я достал дальномер, замерил дистанцию. Да, так и есть. Пятьсот девяносто до «Водников», двести двадцать до пулемёта на пашне.
— Что же там происходит? — прошептал я.
— На зачистку похоже, — ответил Васька.
Похоже, не спорю. Однако зачистки в Чечне проводились из расчёта на возможное вооружённое сопротивление, вокруг зачищаемого села размещались основные силы, армейцы всё больше, внутрь же шли «вованы» и ОМОН. А здесь основные внутри, в деревне. И самое главное — при зачистках всегда пытались всех разогнать по домам, чтобы не путались под ногами и вечных крикливых демонстраций не устраивали, а тут, наоборот, всех в кучу собирают, чего в Чечне даже самый слабоумный командир делать бы не стал.
Значит, сопротивления не опасаются. А что тогда им занадобилось? Грабёж? Тогда слишком много народу. Везде между деревьями мелькал разношёрстный камуфляж и ещё не выцветшие «афганки». И опять же, зачем тогда всех собирать в кучу?
— Похоже, что собирают всех за тем большим сараем, — сказал Васька, наблюдая в бинокль.
— Ага. Так всё и выглядит, — подтвердил я.
Действительно, со всех сторон по направлению к большому сараю или амбару гнали всех деревенских жителей. Гнали неласково, подгоняя прикладами и деревянными палками, независимо от пола и возраста.
— Ты знаешь… — снова заговорил я. — У меня плохие предчувствия.
— У меня тоже. Неспроста это все.
Длинный сарай не давал рассмотреть, что там происходит, но было понятно, что жителей сгоняют в толпу, которую окружили несколько десятков бандитов в военной и полувоенной форме, вооружённых автоматами и карабинами СКС, причём некоторые откинули штыки. Прямо каратели. Возле цепи стояла кучка людей в полноценном военном камуфляже, тоже вооружённых, которые разговаривали с двумя «эсэсовцами» в чёрной форме. Разговаривали оживлённо, не без подобострастия, не обращая внимания на сгоняемую у них за спиной толпу.
— Вась… иди за «бардаком», и подгоняйте его к опушке, — сказал я.
— Это зачем?
Я пристроил обмотанную винтовку на лежащем бревне, примерился,
— А затем, что мне плевать на контейнер с вирусом и его доставку. Если здесь сейчас произойдёт то, что должно произойти, то я себе по гроб жизни этого не прощу. Бегом!
— Есть! — неожиданно даже для себя ответил Кэмел и на четвереньках рванул в глубь леса.
Я приложился к винтовке. Навёл на пулемётчика. Прямой выстрел, не промахнусь. Те, кто в оцеплении справа, от меня тоже не слишком далеко, дотянусь и до них. И до тех, кто слева, тоже дотянусь. Наш главный противник — БМП со своей неслабой пушкой. Для КПВТ вполне уязвим, но сам БРДМ для такой пушки уязвим ещё больше.
Всё остальное, чем располагает противник, фронтальной проекции нашего «бардака» не страшно, главное — обзорные люки прикрыть. Ни с «маталыги» пулемёт его не прошибёт, ни с «Водников». Для РПГ-7, которые могут быть у бандитов и которых я не вижу, расстояние великовато, не попадут. Хотя… один «Водник» вместо двух пулемётов несёт ещё и автоматический гранатомёт. А вот эти могут накрыть.
А вообще нам даже не победа требуется, а спугнуть всю эту публику из деревни. Если они задумали то, что в своё время немцы именовали «массовой экзекуцией» или «акцией устрашения», то такое делается в тишине, покое и безопасности.
Главное — не дать БМП открыть огонь первой. Она стоит хорошо, бортом к нам. Расстояние такое, что для КПВТ это даже не прямой выстрел, это выстрел в упор.
— Сергеич, компоновку БМП-1 помнишь? — спросил я по радио.
— Помню. Что нужно, боеукладку нащупать? — послышалось в наушнике.
— Вроде того. Надо из игры сразу вывести. Гарантированно.
— Помню. В башне у них боеукладка. Не промахнусь, дистанция небольшая.
Плохо, что нам тоже до них из РПГ не дотянуться. Жаль. Тогда с «копейкой» возни было бы меньше. А из того, что там есть, только она нам противник.
Из деревни донеслось несколько выстрелов, словно сухие палки сломали. Криков слышно не было, расстояние скрадывало, но началась какая-то суета, похоже, что часть людей загоняли в сарай. Пулемётчики из оцепления давно уже повернулись к лесу спиной, им самим охота было посмотреть, что делается в деревне. Впрочем, у них и пулемёт на деревню был направлен, это же не оборона, а оцепление.
За спиной послышался звук мотора, затрещали сучья под тяжёлой машиной. Я обернулся. Васька вёл за собой «бардак» к опушке, сам же он тащил ПКМ Сергеича. Правильно, надо было самому догадаться, но не догадался.
Шмель подогнал на малых оборотах броневик за куст, а Васька с пулемётом рухнул рядом со мной на землю. Я посмотрел, как Шмель расположил машину. А расположил он её с умом, за ней метров на пятьдесят ни одного дерева по прямой. Случись отходить, можно сначала задом в подлесок сдать, а уже потом развернуться.