Прорыв
Шрифт:
— Сергеич, полюбуйся. — Я протянул через плечо добытое удостоверение личности.
Сергеич прочитал, повертел в руках, хмыкнул, вернул запечатанный в пластик прямоугольник с фотографией мне.
— А кто же сомневался. Только помимо того, что они нас должны ловить, они тут в каждую помойку лезут, тебе не кажется?
— Именно так мне и кажется. Зачем это им?
— Трудно сказать.
Все остальные «эсэсовцы» имели похожие документы, одинаковое оружие, «Грачи» и «сто пятые», все повально с коллиматорными «белками», которым мы тоже очень обрадовались — у этого прицела рамка такая, что вообще
Поживал «Водник» плохо, к глубокому нашему сожалению. Сквозь двигатель вездехода пролетели пули из КПВТ, развалив все его внутренности, так что с машиной можно было прощаться. Совсем он не поживал, в общем, равно как и его водитель, убитый прямо в кресле и забрызгавший своими мозгами из разлетевшейся головы всю приборную панель. Запах в салоне стоял, как в мясницкой. Зато он нас оделил ещё одним «сто пятым» и ещё одним «Грачом».
Насчёт запасного боекомплекта я не обманулся. В салоне машины нашлось три ящика «пятёрки» для автоматов, в которой мы уже не нуждались и сразу решили отдать всё крестьянам, и два с половиной ящика девятимиллиметровых для пистолетов. Немало. Не «Водник», а просто мешок с подарками. Личный состав уже вперегонки цеплял кобуры с «Грачами» на ремни. Это уже пистоль серьёзный, не ПМ.
А затем я наткнулся на командирскую сумку, в которой была целая куча карт с пометками, какие-то аэрофотоснимки, что-то ещё, и самое интересное — мой портрет под прозрачной крышкой, а рядом с ним портреты всего семейства Дегтярёвых. Вот и сомневайся, за нами эти «эсэсовцы» гоняются или нет?
Больше ничего стоящего в «Воднике» не было, хоть я и повздыхал на все лады. Классная машина, нам бы такую. Да где взять? Была вот одна, да и ту Сергеич из своих пулемётов раздолбал.
Блуждающих трупов в поле уже не было, а крестьяне с них разбогатели на два немолодых ПК, но, как и всё остальное, в отличном состоянии. Всё оружие было или после заводского ремонта, или совершенно новое, хоть и лохматых годов выпуска. Одни карабины СКС начала пятидесятых годов чего стоили. Этой банде достался склад постарше, видать, чем банде покойного Крапа, карабинов у того не было, только автоматы.
В КамАЗе нашлось тоже немало всего полезного. Куча ящиков с патронами, два РПГ-7 с кучей гранат, которые, видимо, бандюганам было лень с собой таскать, вот и возили в кузове. Нашёлся даже НСВ «Утёс», разобранный, с запасным стволом, тоже бог знает какого года издания, ни разу не выстреливший, весь в пушечном сале. К нему куча патронов, несколько тысяч, неснаряженные ленты и даже машинка для их снаряжения. Интересно, зачем они этот «Утёс» с собой таскали? Думали, случится бой и они его тогда от пушечного сала очистят, соберут и ленты заодно набьют?
В общем, деревня разжилась оружием, но взамен поимела великую головную боль в виде скорого возвращения противника, причём пылающего жаждой мести.
— Смываться вам надо, — сказал я тому мужичку, который взял на себя обязанности главного.
При нём уже крутился мощного телосложения молодой мужик в джинсовой куртке, с автоматом на плече, на манер личного телохранителя. Оказалось, племянник,
Мы наконец познакомились. Мужика, за которым приехал Коля, звали Петром, и был он в прошлом директором школы, располагавшейся в соседнем селе. Затем школу закрыли, но Пётр уезжать из деревни не стал, благо сам коренной вяльцевский. А тут и Катастрофа подоспела.
— Что делать думаете? — спросил я его. — Банда вернётся, с бронёй и в большой силе. Не удержитесь против них.
— Знаю, что не удержимся, — кивнул Пётр. — Уходить надо, только куда? И с чем? Дорога всё равно бандами перекрыта, по ней не прорваться. По грунтовкам тоже далеко не уйдёшь, разве что в соседнее село. У нас имущество, техника пока есть, скот.
— А технику бандиты не отбирали? — спросил Сергеич.
— А зачем им? — удивился Пётр. — Техники у них прорва с военных складов, наша им не нужна. Главный, что с ними был, когда они в первый раз к нам приезжали, так и сказал, мол, платите нам едой, самогонкой и девками, а больше мы ничего не тронем. Если бы не девки, то всего этого могло и не быть, мы же не больные с голой пяткой против шашки.
— Значит, грузовики у вас есть?
— Есть несколько, — кивнул Пётр. — Как не быть? Но у нас ситуация, сами знаете какая. Дорога тут всего одна, на Нижний. Ещё железка в ту сторону, и всё. Прорваться не сможем. Вы как сюда добрались?
— Да нам-то что? Мы напрямик пёрли, по лесу, — ответил я.
Пётр понимающе кивнул. Затем повернулся к племяннику, спросил его:
— Коляш, а ты что думаешь? Чего молчишь?
— Думаю, что надо нам в партизаны подаваться, — пробасил тот, голос у него был как из бочки. — Уходить в лес. И понемногу пешим порядком кочевать к Нижнему.
— А как со стариками быть? Как они по лесу двести с гаком вёрст пройдут? Да двести с гаком — это по прямой, а все триста с тем же гаком не хочешь?
Я снова развернул трофейную карту, пробежал взглядом по отметкам, сделанным покойным «эсэсовцем» Бородулиным. А ведь здесь явно обозначены все опорные пункты и гарнизоны бандитов в этой части области. И карта хорошая, генштабовская, такая же, как и у нас. И все основные пункты дополнены аэрофотосъёмкой. Капитально.
— А железка теперь стоит? — поднял я голову. — Бандиты поезда не гоняют?
— Не, не гоняют, — ответил Коля. — Зачем им? Как всё началось, так железнодорожники культурно пути освободили, подвижной состав на запасные пути убрали. Путь должен был целым остаться, контактная сеть разве что обесточена.
— А чтобы маленький состав собрать и с места стронуть, сколько тебе времени надо?
Коля потыкал пальцем в карту, в станцию, обозначенную как «ст. Павлюково», сказал:
— Отсюда вообще ничего не надо. Там пустых платформ на запасной путь полсотни загнали, да так и оставили вместе с маневровым. При мне было, своими глазами всё видел. Отцепить десяток или сколько там нужно, и в путь. И подойти к станции можно прямо от нас по грунтовке, необязательно на трассу лезть. Лес там вплотную подходит.