Прощай — прости
Шрифт:
Теперь у Марка будет двеверсии. Наверняка Эмма уже позвонила ему и в красках расписала, какая сучка эта Джо Райен, как она манипулирует им и как превратила жизнь малютки Эммы в сущий кошмар. Марк, скорее всего, не поверит Роне. Эмма умеет убеждать. Наверное, он ужедумает, что Джо притворщица. Но почему эта мысль так расстраивает ее?
Джо вернулась домой в половине девятого. После сытного ужина в «Бумажных змеях» ее клонило в сон, но шашлычки из ягненка, цыпленок с кешью и большая порция мороженого не на шутку взбодрили малыша. «Надеюсь, всю ночь она пинаться не будет», — подумала Джо
«Джо, — голос был усталым, — я сейчас в Лондоне и только что получил сообщение от Эммы. Она очень расстроена. Я почти ничего не понял, только то, что в офисе произошло нечто ужасное. Она сказала, что действительно сожалеет обо всем, просит простить ее, но боится, что ты не простишь. Потом заплакала и повесила трубку. Послушай, Джо, поговори с ней, успокой как-нибудь. Знаю, с ней сложно, но она так восхищается тобой. Пойми, твои резкие слова сильно ранят Эмму. — Марк замолчал. — Ладно, мне нужно идти… Я позвоню завтра…» Он хотел еще что-то добавить, но кассета закончилась. Других сообщений не было.
— Черт! — Джо ударила ладонью по автоответчику. Ей хотелось разбить хоть что-нибудь, потому что это было очень больно. Он поверил Эмме, не сомневаясь, не спрашивая. Значит, вот что он думает о Джо!
Глава пятнадцатая
— Ты правильно сделала, что все рассказала, — уверенно заявила Вивьен и вручила Эшлин кружку крепчайшего кофе. — Если бы смолчала, потом жалела бы всю жизнь. Тем более, Эдвард так просто не отступится. Сексуальное домогательство — это тяжелое преступление.
Эшлин взяла кофе, села и тревожно огляделась, словно впервые оказалась в этом кабинете. Она вспомнила свой первый день: как сидела в этом же кресле и дрожала от страха. Тогда больше всего ее пугал компьютер. Она боялась, что после долгого перерыва не сможет вернуться к работе. Тогда она и вообразить не могла, что причиной ее новых неприятностей станет нечто совершенно иное. Что ее жизнь превратится в ад по вине начальника. Вивьен — уверенная в себе женщина, она вряд ли поймет, как это — дрожать от страха, заслышав шаги босса на лестнице, или заходить к нему в кабинет и глупо улыбаться в надежде, что сегодня он не выкинет ничего такого. Эшлин опустила глаза и стряхнула пылинку с темно-синей блузы. Она мысленно проклинала Лео Мерфи. Эта свинья испортила и без того отвратительное утро понедельника. Вместо того чтобы приступить к работе, Эшлин ждала Эдварда Ричардсона, которому Вивьен доложила о недавнем происшествии. Теперь он хотел поговорить с Эшлин, которая, в свою очередь, хотела только одного: чтобы все поскорее забыли о случившемся. Она уже ругала себя за поднятый шум.
— В первый же день он повел себя странно, — робко призналась Эшлин, когда в пятницу вечером Вивьен позвонила и спросила, что на самом деле произошло после обеда. — Я не знала, что делать. Со мной никогда не случалось ничего подобного. Я никогда не встречала мужчин, похожих на Лео Мерфи. Это непредсказуемый человек с повадками дикого зверя. Я испугалась, я не знала, что делать, — виновато повторила Эшлин. — Мне очень жаль.
К концу ее рассказа Вивьен была вне себя от гнева.
— Мерзавец! — воскликнула она, и Эшлин заплакала от облегчения. Теперь, когда весь офис узнает, каков Лео на самом деле, она сможет наконец вздохнуть свободно. Но ее радость быстро обернулась тревогой, когда Вивьен пообещала поставить в известность
— Не надо! — взмолилась Эшлин. — Пожалуйста, не говори ему ничего!
— Я должна ему рассказать, — отрезала Вивьен. — Это его обязанность — следить за безопасностью сотрудников. Как бы там ни было, это не первый случай.
Эшлин ошеломленно молчала. Неужели этот ублюдок постоянно распускает руки?
— В этом году у нас работала временная сотрудница. Она заменяла Элизабет, пока та была в отпуске, — продолжила Вивьен. — Девушка проработала всего три дня, а потом уволилась. Она утверждала, что Лео отпускал непристойные шутки в ее адрес. Честно говоря, тогда я не поверила ей, но теперь понимаю, что, вероятно, она говорила правду. Знаешь, — голос Вивьен звучал твердо, — мне и тогда не следовало ничего скрывать. Сексуальное домогательство — это очень серьезное обвинение.
Слово «обвинение» поразило Эшлин как гром среди ясного неба. Обвинение! Даже она, проработав в адвокатской конторе совсем немного, понимала, что это не то слово, которым можно разбрасываться. Она не хочет судиться и прилюдно рассказывать о том, как Лео пытался прикоснуться к ней. К тому же он — юрист! Боже правый, да он пустит ее на фарш! В голове Эшлин одна за другой проносились сцены ее позора: Лео рассказывает всем, как одинокая разведенная женщина сама бросилась к нему в объятия, а потом оклеветала его, потому что мстит всем мужчинам мира. Боже, она практически слышала его слова!
Спустя два часа Вивьен перезвонила и сообщила, что Эдвард ждет ее в понедельник утром в своем офисе. Эшлин запаниковала. Ведь она будет первой, кто обвинит Лео Мерфи в сексуальном домогательстве, хотя и не первой пострадавшей. Не прошло и трех месяцев, как она нашла работу, и посмотрите, что произошло! Какое прекрасное, можно даже сказать, громкое возобновление карьеры!
Благодаря двум таблеткам «валиума» субботу словно окутал туман, в котором плавали бесконечные сериалы и телефонные звонки, оставленные без ответа. Должна была звонить Джо, но Эшлин не хотелось ни с кем говорить. События пятницы подкосили ее, уверенность в себе исчезла, а планы на субботу пошли прахом. Когда приехал Майкл, вместо того чтобы поразить его результатом тренировок, она закрылась в спальне и из окна наблюдала, как дети садятся в машину. Она умудрилась сжечь и треску, и овощное рагу, приготовленное по специальному низкокалорийному рецепту из журнала. А потом случайно постирала свою красную блузу вместе с футбольной формой детей, вследствие чего белые футболки и гетры стали ярко розовыми. Сидя вечером перед телевизором, она выпила полбутылки вина и все равно не могла уснуть. Лежа в постели, она раз за разом вспоминала ту сцену. В итоге начала думать, что сама во всем виновата. У нее в голове словно спорили две маленькие Эшлин: одна сокрушалась, что опять все испортила, другая жаждала битвы или, на худой конец, заполучить куклу вуду в виде Лео, чтобы хорошенько истыкать ее иголками. Что же делать? В половине третьего она сдалась: включила свет и потянулась за журналом.
Хорошо, что Финиганы уехали на выходные. Пат с Фионой еще ничего не знали. «О Боже, — продолжала корить себя Эшлин, — зачем я поскандалила с Лео? Нужно было тихонько рассказать обо всем Вивьен и позволить ей разобраться с ним. Господи, я такая идиотка! Какой кошмар!»
— Я пришла только потому, что ты попросила, — проговорила Эшлин, всхлипывая и крепче сжимая в руках свою любимую чашку с маками. — Мне очень тяжело теперь тут находиться.
Вивьен села рядом с Эшлин и успокаивающе пожала ей руку.